Конечно, война есть война, страна нуждается в героях, агентах, разведчиках, коммандос. В рыцарях, приносящих клятвы перед битвой. В мстителях, сражающихся с врагом, презрев собственную безопасность. В полевых капелланах, которые готовы вести свою службу на передовой. В санитарках, что выносят раненых из сплетений вражеской магии. В поварах, готовящих гороховый суп, несмотря на обстрел йегерами. В военных корреспондентах, которые, не колеблясь, вскакивают на коней и участвуют в уланских атаках. О да, все они, славные защитники отечества – а еще и чуть большего фрагмента Европы, – заслуживали уважения и благодарности. Но психическая решимость их, сила характера и уровень мощности нанокадабровых доспехов зависели от других людей. От нормальных, ничем не выделяющихся обывателей – тех, кто спешит на работу, возвращается домой с авоськами, полными утренних покупок, выкуривает на улице первую сигарету, провожает детей в школу. Воевали за них. И они были участниками этой войны, хотя сами и не находились на линии фронта.
Однако порой фронт приходил к ним.
Вот и седьмого сентября две тысячи пятьдесят второго года один из пожарников, тромбонист Валентий Конимирский, взял фальшивую ноту. Звук был настолько резким, аритмическим, мерзким, что несколько коллег Валентия из Добровольной пожарной охраны Длугоцка тоже сбились с ритма. Мелодия моментально нарушилась, а потом изменилась. Веселые тона «Турецкого марша» Моцарта перешли в раздерганный протяжный стон, а после – и в какофонию, рвущую барабанные перепонки. То, что еще миг назад было тромбоном Валентия Конимирского, пожрало своего владельца, увеличилось и превратилось в странную фигуру, издающую стрекочущие звуки на грани человеческого слуха. Музыкально-органически-металлический монстр зловеще лоснился в утреннем свете, всасывая из окрестностей фаги. Этот отрезок Пулавской, должно быть, насыщался ими долго и осторожно, чтобы не вызвать тревогу охранных чароматов столицы. Теперь тварь втягивала фаги в себя, набираясь сил для молниеносного нападения.
Прыгнула над стражниками к голове королевской колонны. Визг раздираемого металла долетел до площади Люблинской Унии с одной и станции метро «Виланова» – с другой стороны. Одновременно тварь продолжала меняться, новой формой усиливая мощь звуковой магии. Создала четыре конечности, из взбухшего человеческого тела проклюнулась золотистая шея, гибкая и длинная, металл врастал в мышцы и музыку.
Это был типичный, но развитый ловушконь – контактная мина, – инициированный проклятием Черных. Он должен был подобраться поближе к королю и взорваться.
Ловушконь прыгнул снова. Звук и тело ударили в нанокадабровую защиту, которую уже ставили эльфы и люди из Бюро государственной безопасности. Загремели автоматы. Боевые энписы, формируемые окружившими короля придворными, метнулись к монстру.
Скрежещущая мелодия стихла. Тварь исчезла.
На асфальте лежало мертвое, окровавленное, разорванное изнутри тело Валентия Конимирского, двадцатитрехлетнего пожарника из Длугоцка, считавшего приезд в столицу и игру для короля важнейшим из того, что случилось за всю его жизнь.
Как оказалось – и последним.
Болеслав VI Арр’Рит, король эльфов и людей, спешился. Он не обращал внимания на окружавшее его замешательство – на чародеев, ставивших эгиды, снайперов, высматривавших очередные угрозы, рыцарей, что формировали защитный строй. Он неторопливо подошел к лежащему телу, присел на корточки. Склонил голову так, что заплетенные в косички седые волосы скрыли его лицо. Поэтому никто не мог ни услышать, ни увидеть, что шепчут губы короля.
Прежде чем он встал, правая рука его – та, единственный жест которой вздымает горы, выжигает целые инкубаторы балрогов, замедляет время, – закрыла глаза Валентию.
Потом он произнес телепортационное заклинание и исчез.
Ведь король проезжает по городу лишь затем, чтобы все, пусть и не отрываясь от повседневных занятий, могли засвидетельствовать его величие. Чтобы бесплодные пары наконец-то дождались потомства. Чтобы королевская столица была укреплена.
Теперь же он вернулся в Замок.
А на улице Пулавской, почти на углу Мадалинского, началось расследование.
К сожалению, они были шумными.
Каетан старался вести их путем безопасным настолько, насколько вообще может быть безопасной дорога в Зоне. У него были более-менее подробные карты, да и сам Каетан исследовал эти места месяца три назад. С тех пор здесь не могло измениться слишком многое, однако квартала вполне достаточно, чтобы из-под земли вырвались новые реки, сухие пространства превратились в болота или наоборот, а йегеры расставили свои ловушки. Это уж не говоря о странствующих тварях, извержениях фаговых гейзеров или ордах измененных людей.
Оттого нужно было идти, соблюдая тишину, плотно прикрыв себя нанокадабровыми эгидами, чтобы не провоцировать случайные сосредоточения силы. Маскировать свое присутствие, пока не доберутся до цели.
К сожалению, они были шумными.
