Хорошо, хоть не доходило до того, чтобы ученые слишком громко беседовали, а охраняющие их загонщики – переругивались. Каетан сумел оценить и то, как толково они преодолевают проклятые чащи, переносят тяжелое оборудование, используют охранные магические системы. Конечно, этого следовало ожидать от солдат, но даже ученые, которых охранники называли «доцентами», вполне уверенно держались в не самой простой местности. Видно было, что это не первый их выход в Западные Пределы. Проблемы возникали оттого, что Войтославский и Светляк были настоящими учеными – их интересовало слишком многое. То и дело они просили остановиться, извлекали из рюкзаков разнообразнейшие инструменты, что-то измеряли, регистрировали, зондировали.
А это производило шум. Эфирный шум, который мог привлечь враждебных тварей или – что хуже – йегеров.
– Господа, – сказал раздраженно Каетан, когда они устроили очередную остановку, поскольку Светляк заметил сквозь лорнет какого-то исключительно славного пережука. – Вы определитесь. Хотите гоняться с сачком за бабочками – милости прошу назад в Польшу.
– Это неизвестный вид, – резко возразил Войтославский. – По крайней мере, мы должны его сфотографировать и снять его морок.
– А я вам говорю, что не должны. – Каетан подошел к ученому – без малого сорокалетнему, низкому, бородатому, крепко сложенному мужчине. Анджей Войтославский, профессор психоэнтомологии Варшавского университета, с легкостью мог играть роль гнома. Впечатление лишь усиливал его наряд – шипованный мундир из миллиона графеновых сплетений. И нос картошкой.
– Но это неизвестный…
– Мы в лесу, господа. Вокруг растут сосны. Стучит дятел. Журчит ручей. Но пусть это не вводит вас в заблуждение. Если взглянете в основу Плана, поймете, что там полно созданий, которых вы никогда и не видели. Полуматериальных, кадавровых, фаговых и втянутых из других Планов. Тут проходил фронт, господа. Тут гетман Эль-Галад сломал межплановые барьеры, а балроги выплевывали магию чужих миров. Мы выиграли ту битву и кое-как навели порядок, но за Горизонтами встают джунгли, по сравнению с которыми Амазонка – пустынное место.
– Спасибо за лекцию, поручик, но мы здесь как раз чтобы в подобные джунгли заглядывать. – Войтославский кивал, слушая географа, но взгляд его блуждал где-то за его спиной, четко давая понять, что доцент не слишком-то склонен учитывать подобного рода аргументы.
– Мои приказы говорят о другом. По личной – личной, подчеркиваю, – просьбе гетмана я согласился провести вас в клещиновый лес. Понимаю, что это важно. Вот и веду. Но я не намерен развлекать вас охотой на бабочек. Прошу паковать инструменты, отправляемся! – решительно закончил Каетан. Два солдата охраны ни словом не возразили. Они были опытными загонщиками, долгие годы прослужили на границе Королевства и знали, что если Каетан Клобуцкий, королевский географ, принимает какое-то решение, то наверняка понимает, что делает. Пусть даже он оставил службу в армии, из-за чего многие штабные дурачки считают его ренегатом.
Войтославский, похоже, сообразил, что нет смысла выступать против того, кто гарантирует ему безопасность. Что-то проворчал под нос, совершенно не по-доцентски, отвернулся и пошел к Светляку. Они переговорили тихонько, а потом принялись паковать инструменты.
Внезапно остановили работу. Войтославский ухватился за карман мундира, извлек плоскую коробочку, прижал к уху. Должно быть, сигнал ловился слабо: сперва доцент отошел на несколько шагов, потом остановился, крутанулся, смешно задирая голову, словно тот факт, что он станет держать аппарат чуть выше уха, может улучшить передачу.
– Что там? – спросил Светляк с забавным словацким акцентом, но Войтославский остановил его решительным жестом – «Тихо!».
Теперь и солдаты, и сам Каетан посматривали на ученого с нетерпеливым интересом. После недели пути они оставались еще достаточно близко к границе, чтобы пользоваться обычной радиосвязью. Сигнал не всегда ловился, но все же удавалось соединяться с военными заставами, что стерегли Западные Пределы.
Войтославский разговаривал долго: похоже, кроме самого известия ему передавали дополнительные сведения – он присел, нервным движением вытащил из рюкзака блокнот и принялся набрасывать короткие заметки. Чертил какие-то линии, стрелки, дописывал новые и новые слова, по мере того, как выслушивал новые факты.
– Да, понимаю. Все ясно, – сказал он наконец. – Будем на связи. Держись, Варвар!
Закончив, он еще некоторое время держал телефон около уха, потом отложил блокнот и ручку. Медленно встал, немного неловко, поскольку, видимо, от долгого сидения в неудобном положении у него затекли ноги.
Только выпрямившись, он начал говорить:
– Господа, я получил сообщение от моего ассистента из Варшавы. Сегодня утром в столице произошло покушение на короля Польши.
