Он был королевским географом, исследовал Зону и Марку – пространства между Польшей и Геенной, между владением людей и эльфов и мрачными пространствами балрогов. Он входил в чужие Планы, странствовал Пробоями, наблюдал мир за Черными Горизонтами. В той части Европы, которая некогда была Германией, Данией, восточной Францией, а в результате очередных магических войн сделалась архипелагом измененной географии, магии, мемосфер и онтологии.
Теперь он должен доставить научную экспедицию к так называемой клещине – месту, где годы назад коллапсировали основы Земли и мира балрогов и где родились психологические паразитарные существа, используемые Черными, чтобы нападать на людей, – те, кого упрощенно называли клещами.
Рутинная экспедиция. Войтославский как эксперт часто сотрудничал с разведкой и полицией. Он уже давно хотел увидеть место, где размножались вредители, с которыми сражался. Случай представился, когда новая клещина вспухла относительно недалеко от границы. Собственно, именно Каетан наткнулся на нее во время прошлой вылазки. Его секретный рапорт по соответствующим каналам добрался до лабораторий контрразведки, и там решили, что появилась уникальная оказия исследовать физиологию клеща и его репродуктивные процессы.
И вот теперь Каетан передвигался по Зоне так, как терпеть не мог: мало того, что не один, так еще и с гражданскими. С солдатами же, особенно с загонщиками, работавшими на Западных Пределах Речи Посполитой, он всегда умел найти общий язык.
Наконец они вышли из тепликового Пробоя, а когда наступил вечер, Каетан велел сделать привал. И – конечно же – Войтославский снова вышел на связь с Варшавой. Уселся на краю лагеря, запустил лэптоп: похоже, что качал оттуда какие-то данные.
До географа долетали лишь обрывки разговора, но последнюю фразу он услышал четко:
– Привет, Варвар. Да. Все пришло. Подтверждаю. Подумаю об этом по дороге. Возвращаемся через четыре-пять дней. Если все будет хорошо. Пока, солнышко!
Это уже было чересчур для Каетана. Весь кипя, он встал над ученым, носком сапога легонько пнул в лодыжку. Войтославский вскинул полный ярости взгляд на географа.
– Ты что это?! Своих коллег из леса пинай, а не меня! – Он начал подниматься. Это его безрассудство даже понравилось Каетану. Но отступать он не собирался.
– Я уже говорил тебе тысячу раз. Ты создаешь угрозу. Любой звонок может привлечь к нам Черных. А уж такие разговоры…
– Да какие еще разговоры? – не уступал Войтославский. Будучи ниже и мельче, он все же смотрел географу прямо в глаза. – Что за херня?!
– Ты не можешь говорить: «Если все будет хорошо»! Не понимаешь? Не в этом лесу, варшавский доцентик! Ты должен верить, что все закончится хорошо. Должен обладать несокрушимой верой, что вернешься. Понимаешь? Ты ведь именно это исследуешь, ты – специалист по клещам. По психическим паразитам! Тут их полно. В этом лесу. В этом проклятущем лесу!
Войтославский заколебался. Уголком глаза заметил подающего ему знаки Светляка, отметил иронические взгляды загонщиков.
– О'кей, о'кей… – проговорил успокаивающе. – Ладно, это я так. Рефлекторно.
– Смени рефлексы. Ты должен быть твердо уверен. – Каетан обернулся к Светляку и указал на него пальцем. – И ты тоже. Должен быть абсолютно уверен, что мы вернемся. Даже если тебе оторвет руку, даже когда мы окажемся под огнем, даже когда тебя схватят Черные. Ты должен верить, что вернешься, и всегда должен надеяться. Иначе – точно не вернешься. Доберется до тебя клещ, вынюхают йегеры, атакует сам лес.
– Да-да, ясно. Я понял. Мы справимся. Не одолеть доцента! – Войтославский засмеялся собственной поговорке. – Слушай, я все это знаю. Серьезно! Но дело с нападением на короля… ну, я думаю о нем все время и, может, немного… как бы сказать… распылился.
– Так сосредоточься! – проворчал Каетан, тоже успокаиваясь. – И, кстати, мы перешли на «ты».
– Да, верно. – Войтославский скривил губы в чем-то, что могло быть улыбкой, и протянул руку. – Анджей.
– Каетан. – Географ ответил на его жест и с удовлетворением отметил, что ученый пожимает его ладонь сильно и крепко. – А теперь расскажи, чем ты, зараза, занимаешься, наплевав на мои рекомендации.
Каетан молча наблюдал за работающим ученым. Он и вправду несколько раз наехал на Войтославского, чтобы проверить его реакцию. Нет лучшего способа разобраться в человеке, чем наблюдать за ним, когда тот разозлился. Не когда растрогался или радуется, не когда переживает нечто возвышающее или желанное. Даже тиран может прослезиться, глядя романтическую комедию. И убийца может с любовью смотреть на своего ребенка, на свою собаку или клумбу.
Поэтому, если хочешь испытать человека – рассерди его. Раскритикуй то, что он любит. Нарушь любимые ежедневные ритуалы. Поставь под сомнение ценности, которым он верен. Поиздевайся над значимостью того, над чем увлеченно трудится. И наблюдай.
Одни впадут в ярость, станут кричать, запинаться, краснеть. Обложат тебя матом, оскорбят, припомнят разные эристические фокусы, лишь бы только устроить тебе интеллектуальную декапитацию. Возможно, набросятся на тебя с кулаками.
