В тот день Войтославский связывался с Варшавой еще трижды, и Каетану это очень не нравилось. Они сидели в самом центре старого Пробоя, места, где основы двух Планов переплелись, открыв проход. После Великой Войны эльфийские маги тщательно закупорили большинство таких туннелей, оставляя лишь те, которые удавалось полностью контролировать. Но здесь, в Зоне, на обширных пространствах старой Восточной Германии, множество Пробоев зашнуровывали в спешке и кое-как. Вдобавок позднейшие сдвиги Планов вызывали напряжение в основах, порой приводя к их излому – подобно тому, как движение тектонических плит вздымает горные цепи и отворяет вулканы.
Следы былого вторжения все еще чувствовались в Плане Земли. Вокруг росли деревья с удивительно гибкими ветвями, по стволам скакали шестиногие создания, а из-под корней высовывались эфирные стрыги, простирая к путникам ментальные щупальца. Синий мох лопался под ногами. Люди отбрасывали странно густые тени, чьи контуры складывались по правилам неземного освещения, местами же эти тени разделялись на две-три, словно в небе стояло несколько солнц.
Хуже всего были флуктуации освещения. По сути, люди находились в густом лесу, поэтому здесь царил зеленый полумрак. Но достаточно было сделать шаг, чтобы оказаться вдруг в потоке ослепительного сияния, в области абсолютной тьмы или в столбе стробоскопически пульсирующего жара.
Каетан объяснил подопечным, что это и есть истинные остатки Пробоя из Плана, называемого Люменом, где материя трансформировалась в световые волны и откуда эльфы тянули убийственные для балрогов силовые щиты, на самом деле являющиеся роями флогистонцев – существ, состоящих из мемосфер и питающихся выжиганием культур, языков и философии. Это если упрощать, конечно же.
Теперь на месте старого Пробоя в лесу было полно их трупов, которые могли сверкать так целую вечность.
– Разве не идеальное место для построения перпетуум мобиле? – поинтересовался Светляк. – Если нечто вечно сверкает, можно поставить сюда цепи фотоколлекторов и получать ток.
– Теплики выжигают и науку, – отозвался Войтославский. – Я не изучал это слишком тщательно, однако оборудование рядом с ними перестает работать.
– Как и люди, – вежливо добавил Каетан. – А впрочем, и эльфы. Оттого-то флогистонцев и используют в борьбе с балрогами. Можно их удерживать взаперти в специальных эфирных фугасах и подрывать над территорией врага. Тогда фаговая магия угасает, а йегеры утрачивают тактические способности.
– И вы это понимаете? – внимательно взглянул на него Войтославский. – То, о чем говорите?
– В общих чертах. – Каетан не отреагировал на шпильку. – Настолько, чтобы знать: в этом Пробое не стоит находиться слишком долго. И уж наверняка не стоит задерживаться здесь и вести долгие разговоры с Варшавой. То, что у вас пока есть связь, – уже чудо.
– Соглашусь лишь с последней вашей претензией. Но пока буду ловить сигнал, мне придется консультировать штаб. Мой ассистент предоставил мне немало интересных данных.
– Варвар… – пробормотал поясняюще Светляк, а Каетан живо представил себе ассистента с таким прозвищем – большого волосатого варвара в лабораторном халате.
– Не справятся без вас?
– Пожалуй, нет. Не справятся. Подозревают, что покушение на Его Величество – это результат воздействия клеща, а так уж вышло, что в этой области я – лучший специалист во всей Польше.
– Мы рискуем.
– Наибольшим риском для нас и всей страны остается тот факт, что клещ сумел взорваться так близко к королю.
Каетан не ответил, молча шагая между деревьями. Каждую четверть часа он проверял стерегущие отряд нанокадабровые эгиды, выпускал чароматы-разведчики, контролировал плотность мертвых флогистонцев. Несколько раз останавливал группу, чтобы уточнить направление движения с помощью азимулета и других локационных артефактов. Более всего он опасался, что старый межплановый шов за последние три месяца ослаб и что в План Земли начнут проникать живые теплики. А он не владел магией, которая смогла бы в полной мере их обуздать.
Сперва он думал обойти опасную территорию, но тогда экспедиция продлилась бы на две недели сверх запланированного, и это подвергло бы их еще большему риску. Силы Каетана были ограниченны, он мог оберегать всю группу, но не бесконечно долго. К тому же всякий день увеличивал риск, что кто-то из людей – ученых ли, вышколенных ли загонщиков – просто совершит ошибку. Слишком размашисто шагнет, не о том подумает, уступит притягивающим йегерские кошмары эмоциям. Уже сама усталость от длинного похода несла угрозу.
Поэтому он выбрал короткую дорогу, пусть и более рискованную. Попутно завершил и свои дела – смог обновить карты этих территорий, диагностировать возможные проникновения флогистонцев, изучить удивительно гибкие деревья.
