И совершил длинный, на несколько метров прыжок, которого не сумел бы сделать обычный человек. Раскинул руки, выкрикивая проклятие, и с силой ударил в Каетана. Они покатились по земле, географ почувствовал ногти, рвущие его кожу, пальцы, впивающиеся в ноздри и глаза, зубы, стискивающиеся на горле.
Почувствовал смрад фагов. Ненависть. Удивление.
– Чисто! Датчики спокойны! – услышал крик солдат. Уголком глаза заметил, как они целятся в Войтославского из пистолетов.
– Не стре-е-е-е… – сумел прохрипеть, а потом резко дернулся, на миг освободив голову. Лбом рубанул Войтославского в нос, добавил кулаком в живот, легко, поскольку не сумел толком размахнуться. Но достаточно сильно, чтобы противник охнул и ослабил захват. Каетан вывернулся, сбросил его на землю, прижал коленями. – Помогите! – крикнул, а когда товарищи обездвижили орущего и бьющегося ученого, сильно ударил его по голове. Не было времени на чары.
– Что случилось? – Подпоручик Вызак сопел, словно вот только пробежал несколько километров.
– Это клещ. – Светляк присел у неподвижного тела. Дотронулся до спины коллеги, бережно, деликатно, словно желая его погладить. – Он инфицирован, и если быстро не вернемся в Польшу – сойдет с ума и умрет.
Уже второй день они шли слишком медленно. Попеременно несли Войтославского: связанного, с кляпом, то приходящего в себя, то засыпающего вновь. Он получал успокоительное, Каетан окружил его эскулапевтическим полем, но порой безумие прорывалось наружу. Тогда ученый метался, грыз деревянный кляп, рычал и истекал слюной. Попытался сломать себе пальцы рук, вбивая их в деревянные жерди, из которых они соорудили волокушу. Пришлось плотно перебинтовать ему ладони.
Но бывали и минуты, когда он овладевал своим телом и сознанием. Минуты, все сокращавшиеся… когда такое случалось, отряд останавливливался и Светляк склонялся над коллегой, чтобы осмотреть его и выслушать.
Каетан с уважением глядел на сражение Войтославского за остатки человечности и разума. Ученый анализировал свое поведение, сообщал об ощущениях, пытался продлить периоды нормального состояния молитвами и хорошими воспоминаниями.
Он выяснил, что клещ атаковал во время сражения с пикассецом, когда концентрацию Анджея нарушили крики трупов из тела монстра. Тогда он ослабил контроль, испугался, засомневался в успехе дела, а может, даже – на миг – рассердился на Каетана: ведь тот причинял боль давно уже мертвым людям, чьи психические останки продолжали что-то чувствовать внутри твари. Войтославскому хватило лишь чуть приоткрыть двери своего сознания, как психопаразит проскользнул в них и принялся переваривать его мысли. Клещ действовал как обычный паразит: не сразу давал о себе знать – сперва лишь подсасывал эмоции, приспосабливая метаболизм разума к своим потребностям. Рос. Именно поэтому Войтославский так нервно реагировал на любой разговор. Потом клещ атаковал, заставив ученого вести себя агрессивно, желая размножиться во время его дурного поступка, перескочить на тех, кому наверняка пришлось бы Войтославского убить.
– Через три дня мы выйдем из-за Горизонта, установим связь с нашими. В Польше тебя вылечат, – воспользовался Каетан одним из тех моментов, когда ученый был в себе.
– Слушай, я должен связаться с Варшавой. Нужно передать Варвару то, что знаю о покушении. Может, и у них найдется что-то новое.
– Это слишком опасно. Мы привлечем к себе йегеров. К тому же ты ослаб.
– Я не ослаб, – повысил голос Войтославский. – Не ослаб! Я сильный! И моя жизнь не имеет значения! Понимаешь? Не имеет! Важно наше открытие! Мне нужны факты! Я должен работать!
– Не сейчас, Анджей.
– Сейчас! – Ученый дернулся, насколько смог – свесился с волокуш, клацая зубами у самого лица Каетана. – Сейчас! Я должен! Должен! А-а-а-а…
Голос его перешел в стон, в невнятный хрип. Войтославский начал колотиться головой о землю.
– Все! Держу! – Светляк был наготове. Обездвижил коллегу, сунул ему в рот гладкий, без коры, сильно погрызенный кусок дерева. – Уже! Спокойно, Анджей, спокойно!
Каетан снова поставил лечебное поле. Но видел в глазах Войтославского ненависть. И слезы – у Светляка.
Понял, что времени осталось очень мало.
Однако вечером Войтославский почувствовал себя лучше.
– Послушай, Каетан. – Тихий шепот отвлек географа от костра. – Каетан…
– Привет, Анджей, неплохо выглядишь. – Географ присел возле носилок. – Не одолеть доцента, верно? Тебе лучше?
– Да хрен там лучше. Подохну, понимаешь? Так что не имеет значения, случится это сегодня или завтра утром. Я должен поговорить с Варваром. Это очень важно. Каетан, ты знаешь, насколько важно. И знаешь, что я прав. Что я не переживу три дня дороги. Каетан, ты можешь пробиться отсюда сквозь Заслоны и связать меня с Варшавой?
Они помолчали некоторое время. Каетан почувствовал, как за его спиной встает Светляк. Загонщики тоже прервали свои занятия и смотрели на географа выжидающе.
– Могу. Ладно. Приготовимся к этому.
