Вокруг людей становилось пусто, от клещей оставался лишь серый туман, теперь сценки развертывались подальше, но черные существа не приближались к втягивающему их механизму.
Казалось, что все закончится хорошо.
И вдруг земля затряслась. Из картин и тумана вынырнул монстр. Мордой его был каменный крест, пуговицами глаз – руки Христа, единственное, что осталось от фигуры распятого. Зубами – ножи: кухонные, серебристой стали. Раскоряченный ствол покрытого грибницами дерева, по которому неторопливо двигались колонны белых насекомых, служил ему шеей. На месте туловища клубилась черная масса из сожженных кусков человеческих тел, взблескивали там белки глаз или зубы, порой мелькала ладонь с растопыренными пальцами. Ноги у него были механическими – словно из фрагментов экскаваторов и подъемников. Двигались медленно, со скрежетом, втыкаясь при каждом шаге в землю.
Пикассец, тварь хаоса, порожденная Великой Войной, сумма насыщенных магией элементов. А может, корпус боевой машины балрогов, что приспособился к жизни в Зоне и черпал мощь из клещины? Пришлецы хотели лишить его охотничьих угодий, поэтому – напал.
Каетан выкрикивал защитные приказы, выставив эгиды и воззвав к помощи энписов. Нанокадабровые зубры рванули с места, охватывая тварь полукругом. Росли на бегу, рога их удлинялись. Из-под копыт летели искры, превращаясь в боевых светляков. Из ноздрей вырывались убийственные для Черных запахи, из глаз били снопы света.
Когда эти лучи лизнули тварь, та вздрогнула, издав рык боли, – а состоял тот из одновременного крика множества испуганных людей – трупов, которые пикассец использовал, превратив в собственное тело.
Войтославский на миг прекратил манипуляции с верньерами аппарата, вскочил, глянул на сражающихся. Подумал о людях, из тел и разумов которых монстр лепил свое мясо. Почувствовал сочувствие и страх.
Не должен был он так поступать, ох, нет! Сделал ошибку, хоть и не сразу ее ощутил. На миг он замер, заколебался, потом вновь присел у аппарата, но движения его сделались медленнее и не такими точными.
Занятый своей работой, Светляк не обратил на это внимания. Как и Каетан.
Тварь била лапами, разрывая тела зубров, однако энписы не переставали напирать. Тогда пикассец поднялся на задние лапы, каменная башка его оказалась метрах в пяти над землей. Тяжело рухнул, придавив одного из зверей. Зарычал довольно – и снова звук тот более напомнил рев сотни болельщиков, глядящих, как их любимая команда забивает гол.
Потом и второй зубр распался от удара мощной металлической лапы, а затем пикассец раздавил последнего энписа. Припал к земле, повел каменной башкой, ища очередного пришлеца.
Этого-то и ждал Каетан. Одним плавным движением он вынул из ножен меч, Клык, и воткнул его в самый центр каменного черепа чудовища, туда, где некогда находилась голова Иисуса Христа.
Пикассец заплакал голосами своих рабов, а потом лопнул, словно мыльный пузырь, разбрызгивая вокруг кусочки камня, металла и человеческих костей.
– Убираемся! – крикнул Каетан.
– Мы уже закончили, – ответил через миг Светляк, упаковывая в рюкзак эбонитово-черный ящик, в котором теперь были пленены десяток-полтора клещей.
Войтославский молчал. Делал, что его просили, слушался команд Каетана, но все время внимательно следил за каждым движением своих товарищей.
В тот день они отошли на добрых десять километров. Клещину не уничтожили – это могло привлечь внимание патрулей Черных. Каетан подробно описал ее положение и передал командование поручику Серра. Загонщики должны были отвести ученых назад к границе и вернуться сюда с большим дезинсекционным отрядом. Каетан же готовился к дальнейшей дороге на Запад. Хотел отправиться к Балтике, на возникшее десять лет назад Ютландское Поморье.
Его влекла легенда. Сказка о Возрожденных, людях, заключенных между Планами и возвращающихся в мир живых. Якобы где-то там, на руинах затопленной Дании, есть Пробой, сквозь который можно призвать человека из Межмирья.
– Не делай этого, солдат. Это плохо, – сказал тогда, четыре года назад, великий коронный гетман Эль-Галад.
– Но это правда, господин?
– Не могу тебе врать, солдат. Но не хочу отвечать. Не делай этого.
– У меня нет выбора, господин.
– Выбор есть всегда.
– Не для меня… Не для нее… Я ее подвел. Я должен ее спасти. Потому ответь мне, господин, возможно ли это?
Великий коронный гетман Эль-Галад, владыка Планов, уничтожитель Черных, пастырь ветров, королевская кровь, польский патриот и верный сын Церкви взглянул на Каетана и не ответил.
Именно тогда Каетан отцепил погоны, сдал оружие и покинул армию. Он должен был отыскать сестру.
Быть может, там, на севере, он что-то сумеет выяснить.
Теперь же, после целого дня марша и битвы с пикассецом, он осматривал оружие, перепаковывал рюкзак, обновлял силу чароматов, заклятую в татуировках, сплетениях волос, боевых знаках. Проверил географическое оборудование, синхронизировал азимулет, нанес новейшие локационные данные. Он должен был отправиться в земли загоризонтные, где не будет связи ни с Польшей, ни с космическими спутниками из ясеневой древесины.
