Географ странствует по границам Речи Посполитой. По Западным Пределам, где люди и эльфы пытаются заново восстановить свою власть. Забирается и дальше на запад, в пояс ничейных земель, называемый Зоной. Порой заходит еще глубже, в Марку, на территорию, контролируемую балрогами.
Он исследует эти территории, создает карты непрестанно меняющейся центральной Европы, превращенной в пепел Затмением, а после – Великой Войной. Открывает новые горы и реки, извержения магии и места стыков с чужими Планами. Исследует трупы городов, добывает артефакты прошлого, ловит неизвестных созданий, охотится на чары, что происходят из других миров.
Потому что география этой части континента ничуть не напоминает известную из учебников. Мир здесь плывет, пространства проваливаются и выпячиваются, совсем как вулканические острова, как коралловые рифы, как кролики из шляпы. Тут магические течения, называемые Горизонтами, режут реальность на непересекающиеся сектора, доступ к которым не имеет никто извне – ни телом, ни радиоволной, ни слухоглядными чарами. Здесь возникают топологические лабиринты, ловушки без выхода, куда проваливались целые экспедиции. Здесь складки пространства, Заслоны, ведут к иным Планам, к мирам, порой похожим на наш, но обычно – совершенно на него не похожим.
Географ исследует эти изменения, перемещается по новым пространствам, открывает пути, ведущие на Запад, в Марку, и еще дальше, к империи балрогов – в Геенну, что лежит между Новыми Пиренеями и Лабой 2.0, между Северным морем и Балтийским заливом и Средиземноморским озерным краем.
Хороший географ – а Каетан был лучшим – при необходимости проламывает барьеры Горизонтов, проходит сквозь Завесы, создает связь между фрагментами разорванной реальности. Для этого ему необходимы сила и ритуалы.
Такие, как этот.
Каетан стоял на коленях посреди небольшой полянки: загонщики обезопасили ее, как сумели. Перед ним, еще привязанный к волокушам, лежал Войтославский. Он получил тройную дозу лекарств и таблетку лечебных чар, которая должна была поставить его на ноги, словно укол адреналина. Ученый был в сознании и оставался спокоен. Внимательно и с явным интересом следил за Каетаном. Светляк присел у его головы, держа возле уха спутниковый телефон.
Каетан взял в зубы ясеневую дощечку лога, измеряющего скорость приливов реальности. Поднял правую руку с браслетом азимулета: тот сверкнул нанокадабровым блеском. Рукав соскользнул, открывая предплечье географа, покрытое надписями-татуировками – именами скакунов, погибших у него на службе. Левая рука ходила горизонтально, полукругом, указательный палец целился то в лицо Светляка, то в стоящих на некотором расстоянии солдат. В сжатом кулаке он держал четыре гранитных камешка – поплавки, определявшие жесткую систему координат в Междумирье.
Каетан бормотал заклинания, голос его то поднимался, то опадал. Потом он бросил вперед один из камешков, затем – второй, на этот раз в сторону. Потом полетели и остальные два. Раскалялись в полете и исчезали, не достигнув земли. Географ сделал ладонью несколько движений, словно выковыривая дыру в большой глыбе теста. Наконец открыл рот, выпуская лог.
Они ощутили запах земли, вонь болота, аромат свежесрубленного дерева, смрад автомобильных газов. Воздух вокруг заколыхался.
– Давай! – сказал спокойно Каетан. – Проход открыт. Можете разговаривать.
– Это Анджей! Алло! Да! Возвращаемся! Нет времени! Быстро, давай, Варвар! Давай, говорю! – Оказалось, Светляк, когда необходимо, умел быть решительным. – Да-да, это мы. Географ пробил дыру. Пересылай все данные по известному делу. Можем говорить, но не знаю, несколько долго. Анджей ранен, позже объясню. Даю тебе его. Засекайте нас! Может, сумеете добраться! Даю!
Подключил телефон к гарнитуре наушников на голове Войтославского. Ученый прикрыл глаза, было видно, как он борется со слабостью, но сказал спокойным голосом:
– Привет, Варвар. Да, это я. Нет, неважно. Теперь говори. Говори, а потом слушай.
Каетан медленно встал, машинально отряхнул колени, поднял и старательно вытер дощечку лога. Отыскал в траве каменные поплавки, чуть обожженные, но, как отметил он с удовлетворением, еще способные пригодиться. Покрытые нанорунами, выполненные в эльфийских мастерских, они обладали достаточным количеством силы, чтобы еще несколько раз создать канал связи для радиокоммуникации. Попытайся он открыть проход для людей – выгорели бы почти моментально.
Он подошел к Серра.
– И как? Спокойно?
– Думаю, удалось. – Солдат потел и говорил подрагивающим голосом. Он использовал для охраны свои малые чародейские способности, а это его быстро изматывало.
– Хотелось бы. Я растревожил пространство, пробил несколько Заслонов. Не могли этого не заметить.
– Может, поблизости никого нет? Может, они не успеют?
– Точно! – улыбнулся Каетан и похлопал солдата по плечу. – Оптимизм! Так держать!
– Учимся у лучших.
Некоторое время они наблюдали за двумя учеными. Войтославский все еще говорил, Светляк сидел рядом, просматривая на экране телефона пересылаемую из Варшавы информацию.
