– Чудаки, – пробормотал Серра. – А неплохо яйцеголовые держатся.
– Моя тетка – тоже ученая, – сказал Каетан. – То есть сестра отца. Приемного отца.
– Да, – ответил Серра. – Знаю. Знаем. Ты, как бы это сказать, довольно популярен.
– Популярен? – улыбнулся Каетан. – Большинство командиров меня на дух не переносит. Говорят, что я нарушил дисциплину. Что предал. Обидел короля и гетмана.
– А ты обидел?
– Не знаю.
– Но ты ведь продолжаешь служить гетману.
– Я ему не служу. Я с ним сотрудничаю.
– Когда выяснилось, что я иду в экспедицию с тобой, у меня были двоякие ощущения…
– А теперь?
– Теперь, пожалуй, понимаю, отчего гетман хочет, чтобы ты с ним… сотрудничал. Это честь для меня.
– И для меня, – кивнул Каетан.
Они снова замолчали, поскольку что можно к такому добавить?
– Ну ладно, – наконец произнес Каетан. – Надо заканчивать.
Решительным шагом направился к ученым. Светляк глянул на него, показал три пальца, снова глянул вопросительно. Каетан кивнул.
Через три минуты – разъединились. Еще через семь – у Войтославского начался очередной приступ бешенства. А еще через восемь кровь брызнула у него из глаз и ушей. Он снова потерял сознание.
Войтославский умирал весь следующий день. Они не останавливались, опасаясь, что могут напасть йегеры. Шагали на восток, меняясь при волокушах. Войтославский то впадал в гибернационное одеревенение, то уступал влиянию клеща. Тогда по телу его пробегала дрожь, он бормотал что-то из-под кляпа, из глаз его, ушей и анального отверстия шла кровь, он кусал себя за язык и пытался выломать себе пальцы. Порой дергался на носилках настолько сильно, что невозможно было его нести. В такие моменты они останавливались, пытаясь хоть немного передохнуть.
Каетан шел путями более-менее известными и описанными. Лес вокруг казался спокойным, но пару раз издали до них доносились странные звуки, скрипы, рык, глухие стоны и болезненный скулеж. Однажды затряслась земля: заколдованные деревья вели подземную войну с помощью хищных корней. Они быстро ушли оттуда: проклятые чащи бывают очень опасны. Днем забрели в угодья питерпэнов – существ с чужого Плана: те прятались в полумраке густого скопища деревьев. Питерпэны росли в тени настоящих существ, питаясь разницей световых потенциалов между сферой света и тьмы. Когда атаковали человека или теплокровное животное, высасывали из него тепло и жизнь, саму эссенцию существования. Жертва угасала, исчезала, растворяясь в магии Плана питерпэнов. Сами же они принимали форму ее тени и еще много дней могли симулировать движения высосанного существа.
К счастью, подпоручик Вызак вовремя заметил неестественное движение в листьях папоротника, фигурки не то тварей, не то змей. Поставил тонкую эгиду, но ее, однако, хватило, чтобы увидеть их истинный образ. Пришлось отступать и обходить угодья питерпэнов, потеряв как минимум три часа.
Вечером отыскали нормальное место, разбили лагерь, поставили защиту. Теперь могли заняться Войтославским. Пришлось отвязать его от носилок, обмыть – в меру сил – от грязи, крови, мочи и кала, перебинтовать заново.
Каетан очистил эскулапевтическое поле от угасших нанокадабр, усилил его молитвой.
Потом они разбудили ученого. Ему нужно было что-нибудь съесть, выпить, проглотить лекарства. Потому снова обездвижили его на носилках. Каетан пальцами выстучал на лбу мужчины успокаивающие ката. Так он поступал и со своими конями – и действовало. Ничего лучшего он не знал.
Глаза Войтославского под закрытыми веками внезапно дернулись. Растрескавшиеся, покрытые засохшей кровью губы произнесли:
– Варвар…
– Кто такой этот Варвар? – спросил шепотом Ориол Серра.
– Работаем вместе. Докторант по психовойне. Поразительный умище. И вообще – поразительный, – прошептал Светляк. – Варвар – это прозвище, понимаете…
– Понимаю, понимаю. – Солдат кивнул, сам себя, похоже, мысленно упрекая, что вообще поднял эту тему.
Войтославский открыл глаза. Налитые кровью, уставшие, слезящиеся, но с осмысленным взглядом.
– Ну, как ты себя чувствуешь? – спросил Каетан, склоняясь над носилками, но осторожно: больному вынули кляп, и он мог теперь кусаться.
– А как я могу себя чувствовать, зараза? – буркнул ученый. – Все болит, воняю мочой и умру через несколько часов.
– Оптимизм, помнишь… – несмело начал Светляк.
– Да в жопу ваш оптимизм. Хотя чувствую себя так, как будто в жопе у меня полно всяких других штук.
– Наконец ты вернулся. – Каетан похлопал его по плечу. – Старый добрый упрямый Анджей.
– Ненадолго. У нас мало времени. Пока я лежал без сознания, мой мозг продолжал работать. Я переварил информацию, полученную от Варвара. Скажу вам, что я понял. Подохну в этом гребаном лесу, но вы должны сообщить о моих выводах в Варшаву.
Говорил он с трудом. Повторялся, сверялся с памятью телефона, с присланными данными. Ругался и запинался, несколько раз слабел. Но выстроил все части теории.
