Отряд Каетана в тот момент находился в березовой роще. Деревья росли здесь густо, затрудняя движение, тонкие белые стволы, казалось, напирали на людей со всех сторон. Географ и Вызак шли первыми, прокладывая путь, отгибая и выламывая сухие ветки. Следом двигались Серра и Светляк, как раз с носилками. Войтославский был без сознания, пульс его слабел, кровь из ушей и носа лилась все чаще, наверное, были и внутренние кровотечения. Цена конденсированных лекарств и лечебных заклинаний, ежедневно дающих ему пару-тройку часов контроля над собственным сознанием. Остальное время забирал у него клещ.
Каетан почуял кентавров первым. Остановился, крикнул. Мигом позже запустил нанокадабровые эгиды, выбросил энписные боевые чароматы, выдернул из ножен Клык. Клинок засверкал цветом, которому нет имени на Земле. Эльфы говорили, что это цвет вергедеферов, межпространственных хищников из Плана Гаротты, откуда происходило оружие. Но в мече текла не кровь этих созданий – лишь кровь Каетана, который с ними сразился и победил.
Загонщики тоже были мастерами воинского искусства. Эгиды их, хотя и слабее Каетановых, развернулись над отрядом, оберегая его со всех сторон. Выкрикивая родовые военные кличи, солдаты ввели себя в боевой транс.
Светляк присел у тела Войтославского. Трясся, но сжимал в вытянутых руках «глок».
Березы умирали. Словно ледяные сталагмиты, оказавшиеся под весенним солнцем, они таяли и дымились. Густой еще миг назад молодняк превратился в стерню, покрытую слоем праха, липкого от смоляной мази.
Кентавры приближались. Темные фигуры на фоне синего неба и белого огня, пожирающего лес. Имя лишь приблизительно передавало суть того, чем они были. Нижняя половина кентавра – это лишенный шеи и головы конский торс. Узкое туловище по-рыбьему изгибалось в стороны. Росли из него худощавые конечности с лишними суставами и копытами, превращенными в шпоры. Подбрюшье пересекал жилистый шрам, куда вкладывали корм – трупное мясо, мусор, землю.
Так балроги опозорили коней, их красоту, их верность, их готовность служить человеку. Кавалеристы плакали, видя этих безмозглых тварей, рожденных жеребятами, а потом покалеченных в болезненной тавматургии. Это была не просто попытка получить полностью послушного всадника. Это еще и символ, знак для врагов, для уланов и гусаров, для эльфийского рыцарства, для гиппической поэзии и живописи, для легенд о битвах и кавалерийских атаках. Вызов. Вы, люди из странного племени поляков, которых мы скоро тоже сделаем нашими рабами, любите своих лошадей, поэтому мы, господа Планов, владыки Геенны, унизим ваше чувство прекрасного, ваше воображение и ваши легенды. Мы знаем, что эльфы влюбились в лошадей. Поэтому мы оскверним их двояко.
Корпус на копытах. Вот во что превращали жеребят с конезаводов старой Франции, Голландии и Германии – элегантных ганноверцев, стройноногих фризцев, нормандских
Получали их йегеры, входя с жеребцами в своего рода симбиоз, управляя ими, как органами собственного тела. Взгромождались – без седел – примерно на середине хребта, выстраивали вокруг себя фаговый доспех и защитные заклинания. Создавали энписовых помощников – кошмаров, похожих на увеличенных до гротескных размеров комаров с мощными хоботками. Твари эти издавали звук, который ввергал неподготовленных людей в панический страх, обращал в бегство или заставлял сдаваться. Рой кошмаров окружал кентавров, чтобы нестись в первой волне атаки.
Энписы Каетана только этого и ждали. Три кота прыгнули к нападающим, сверкнули твердые, словно алмазы, когти, загорелись глаза, запылали гривы. Зубы рвали фаговые тела.
Йегеры не ожидали такого отпора, они чуть замедлились, пытаясь сомкнуть строй в оптимальном раскладе военного фэн-шуя.
Поздно. Загрохотало оружие солдат. Зачарованным пулям, конечно, было не пробить щиты кентавров, но попадания ослабляли противника. Под прикрытием огня Каетан прыгнул вперед, нанес первый удар. Тело йегера заскворчало, разлетелось на тысячи капель. Лишенный господина, конь неподвижно замер, а потом с грохотом рухнул на землю. Его ноги судорожно подергивались, все медленнее и медленнее. Раскрылась ротовая яма на брюхе, на землю потекла смердящая жижа.
Каетану некогда было смотреть. Он перескочил через мертвый корпус, добрался до следующего йегера. Уклонился от удара обсидиановой саблей, выкрикнул вяжущие чары и, используя короткий миг замешательства, воткнул клинок в грудь кентавра.
Вопль йегера прорвался даже сквозь защитные эгиды географа, на миг ослабляя его. Этим воспользовались остальные Черные. Все кошмары атаковали наибольшего из энписовых котов, Муфасу. Хоботки впились в мощное тело, выкачивая из него нанокадабровую силу.
Кипело, пули резали воздух, энписы и кошмары сошлись в смертельной схватке, мечи сталкивались, засеивая все вокруг выжженными фагами и нанокадабрами.
Пал еще один йегер, но товарищ его прорвался к носилкам и навис над двумя учеными. Каетан увидел это краем глаза. Ушел от удара, прокатился под конским брюхом, успел зацепить его кончиком Клыка, прыгнул к своим товарищам.
