– Скорее, нет. Но важно другое. Мы выяснили, что двадцать три года назад в их районе случилось нападение с избиением. Жертвой был другой подросток, как оказалось, одноклассник одного из них. Спокойный тип, немного странный, молчаливый. Как рассказали соседки постарше, еще помнившие те времена, был увлечен Черными. Только оказался слишком глуп, чтобы это скрывать. Таких никто не любит. Идеальная жертва. Ну и именно этого парня сильно избили. Тех, кто сделал это, не нашли – как и мотива; вроде бы просто хулиганская выходка. Парень провел несколько месяцев в больнице, однако не выдал тех, кто это сделал. Остался калекой. Ходил на костылях. – Она снова сделала паузу, выжидающе глядя на Каетана.
– Странный человек из видений Анджея! – Он не дал поймать себя врасплох. – Ходил, помогая себе руками! Это были костыли…
– Браво! И так мы, словно по ниточке, добрались до самого клубочка. Тот человек принес клятву Черным. Поехал на Запад, добрался до артефакта, наверное, фрагмента доспехов йегера. Понятия не имею, как ему удалось. Полиция и службы это уже выясняют. Тот идиот поклонился балрогам и всосал в себя клеща. А потом выслал его на двух своих обидчиков. А как действовал потом рычаг, ты уже знаешь.
– Невероятно. И если бы не Анджей…
– И он, и ты. – Она повернулась к Каетану, коснулась пальцем мундира на его груди. Хотя это было невозможно, ему показалось, что чувствует тепло ее пальца. – Если бы вы не рискнули, тот мужик свалил бы на Запад. Черные могли заполучить его разум.
Он кивнул, снова посмотрел на экран.
– Он спит. Хочешь разбудить? – спросила она.
– Смогу я с ним поговорить?
– Не знаю, в каком он будет состоянии. Контакт мы устанавливаем минут на сорок-пятьдесят в день.
– Это хуже, чем там, в лесу. Лекарства не действуют или… – Он замолчал, поскольку она взглянула на него удивленно.
– Так ты не знаешь?
– Чего?
– Мы его не лечим.
– Как это?
– Он запретил, – сказала тихо, а в голосе ее были печаль, и зависть, и гордость, что она работает с кем-то таким, как Войтославский.
Каетану не нужны были объяснения. Пусть связанный и зараженный, мужчина оставался самым выдающимся ученым из тех, кто занимался психопаразитами. Всю жизнь он провел за их исследованием, в наблюдениях за ними. А теперь ему представилась редчайшая возможность углубить свои знания. Смотреть на болезнь изнутри, из кошмара, предлагаемого разуму клещом. Лично переживать то, что еще недавно он исследовал лишь извне. Погружаться в пространства, прежде недоступные глазу ученого.
Невысокий гном с носом-картошкой и вредным характером.
«Не одолеть доцента», – подумал географ, улыбнувшись.
Они стояли там еще минут десять, но Войтославский глаз не открыл.
– Варвар, а вы… – начал Каетан. Она вздрогнула, глянула на него внимательно, словно анализируя смысл вопроса и последствия возможного ответа.
– Мы? – отозвалась наконец. Сверкнули белые зубы, дрогнули крылья носа. Она провела ладонью по волосам. – Мы – нет. Он мой шеф, географ. Я его боготворю, но он всего лишь мой шеф.
– Я тоже остаюсь до воскресенья, – сказал Каетан, широко улыбаясь.
– Я знала, что ты это скажешь. С самого начала знала.
Туман вполз в город на рассвете, на границе ночи и дня, сна и яви, темноты и света. Начались убийства.
Бегство. Холод ножа. Прерванный сон. Крик.
Крик был хуже всего. Он несся по городу, плыл между домами, с улицы на улицу. Опережал Туман, гася эфирные страж-фонари и впуская магию в новые и новые закоулки. А там пробуждались урка-хаи, размножая проклятие и неся смерть.
Настолько сильной атаки никто не ожидал. Город, правда, лежал на границе мира – воткнувшийся в Туман, будто скальный уступ в воды океана, – последнее большое поселение на железнодорожной линии, будто артерия, качающая на восток эльфийскую силу и человеческую власть. Но он казался достаточно защищенным, чтобы внезапные прибои враждебной магии не становились смертельными ловушками. И все же защитные огни погасли, постоянно играющие церковные куранты замолчали, а глаза святых, нарисованных на церкви, покрыла черная сажа. Город распахнулся для Тумана.
Урки рождались всюду. В спальнях домов, в ночных барах, в казармах. Убивали и кричали.
Когда Туман ушел, когда солдаты уже добрались до всех измененных, а эльфийская магия и человеческие молитвы снова поставили вокруг города защитные барьеры, начали подсчитывать потери. Четырнадцать трупов урков, которым смерть вернула человеческий вид. Двадцать три тела их жертв. Чаще всего – супругов и детей, убитых во сне. Или друзей, с которыми измененные как раз проводили время. И солдаты, стоящие на постах. Недосчитались еще шестерых, скорее всего – урков, которые сбежали в степь вместе с отступающим Туманом.
Сразу же организовали погоню, но она не дала результатов.
