– Приветствую. – Каетан пожал узкую костистую ладонь. – Зонтик и правда нужен?
– Не думаю, что в нем есть нужда: ваши тесты получились очень неплохими, но осторожность никогда не помешает. Вы не голодны?
– Не слишком, но что-нибудь съесть не откажусь. И надо бы выпить кофе.
– Хорошо, пойдемте перекусим. Насколько я понял полученную информацию, в гарнизон вы должны прибыть завтра, а сегодня у вас свободный день, чтобы осмотреть город?
– Да, но я могу это сделать и сам, не хочу злоупотреблять вашим… – начал Каетан, но Шернявский прервал его решительным жестом.
– Вы нисколько не злоупотребляете. Это моя работа. Я адаптатор. Ну что, пойдемте? – И, не ожидая ответа, он развернулся и двинулся вдоль здания. Им пришлось обойти дом, чтобы добраться до ворот.
Каетан пошел за проводником.
– Мы исследуем, как магия Черных реагирует с Туманом и вообще с Востоком, – продолжал Шернявский. – А потому вы не тратите зря мое время – я бы сказал, что все обстоит совершенно наоборот. Вы для меня бесценный источник информации. Ко мне нечасто попадает кто-то, настолько глубоко пустивший корни в Зоне. А из вашего дела следует, что вы входили даже в Геенну.
– Только по краю. Вы солдат?
– Ах, я забыл сказать. Да, солдат.
Они дошли до ворот гарнизона: мифрилово-стальных, встроенных в трехметровую стену, что окружала военные здания. Стену покрывали граффити: херувимчики, похожие на тех, что Каетан видел в ванной, только еще розовей и пухлей. В десятке метров дальше двое молодых пареньков как раз рисовали спреем еще одного толстощекого блондинчика с золотой трубой в руке.
– Симпатично, да, – улыбнулся Шернявский, а лицо его на миг стало приветливым, почти милым. – Барокко. Мы не знаем, отчего именно оно работает тут лучше всего.
– В миру, славный мой поляк, ты свободы верный брат…[34] – пробормотал Каетан.
– Ну-ну, я впечатлен. Цитаты из ксендза Баки вы найдете тут в разных местах.
– А звание?
– Звание?.. Ах да, ну, знаете, я резервист, полковник.
Полковник на покое. Чудак. Ученый. Похоже, у него было интересное прошлое.
– Я сражался во Львовской кампании. Омыл сапоги в Днестре.
– Я впечатлен, полковник.
– Может, перейдем на «ты»? Этот день нам придется провести вместе, будет проще.
– С удовольствием.
Они снова пожали друг другу руки, что вызвало несколько удивленный взгляд охранника, который как раз подошел к ним, чтобы проверить документы. Взглянул на пластиковый айди обоих мужчин, пожелал хорошего дня, буркнул что-то в микрофон, прицепленный к шлему, и через мгновение ворота начали раздвигаться. Они вышли на греющуюся под утренним солнцем улицу Нового Бобруйска.
Хотя Каетан много раз видел фотографии и записи из города свободного мира, дальше остальных выдвинутого на восток, вид его несколько удивил географа.
Слишком много времени он провел на западных рубежах Речи Посполитой, в сознание его была вкодирована картинка военной суровости, бункеров и укреплений, низких, по– разному защищаемых домов, складов и казарм, порой почти примитивных землянок, конюшен, запаха топлива, конского навоза и влажной земли.
Тем временем здесь он попал в обычный город, который – по крайней мере его центр – выглядел куда спокойней и ухоженней, чем многие местечки в свободной Польше.
Асфальтированные улочки пересекались под прямыми углами. Четырехэтажные неосецессионные жилые дома, казалось, были построены сто пятьдесят, а не пять лет назад. Пояса ухоженной травы шли вдоль проезжей части, по центру улицы бежали трамвайные рельсы, по которым регулярно прокатывались синие угловатые машины. Первые этажи домов были заняты многочисленными магазинчиками и ресторанами, что, в принципе, не должно было удивлять в гарнизонном городке, где число постоянных обитателей всегда не более тридцати процентов от живущих тут людей. Солдаты польских экспедиционных войск, регулярная белорусская армия, отряды свободных россиян, чиновники государственных делегаций, ученые исследовательских подразделений, находящихся тут, духовники пяти церквей и мусульманской общины, строители транссибирской магистрали, сами железнодорожники – все они находились в городе временно. Солдаты и инженеры готовы были в любой момент переехать дальше на восток, вдоль выстраиваемой трассы, во временные лагеря и боевые гарнизоны. Солдаты-балаховцы, которые отправлялись в Туман и степь, чтобы сражаться с ордами и спасать своих все еще живых земляков. И найденыши, готовящиеся к пути на запад, на исследования, лечение и обучение, которые позволят им вернуться в человеческий, цивилизованный мир.
Потому Каетан ожидал движения, военных колонн, уставших разведчиков в мундирах нескольких армий, оборванных беженцев с востока или спешащих по своим делам управленцев.
Тем временем большая часть людей, мимо которых они проходили, были женщинами и детьми. Был тут мужчина в соломенной шляпе, и еще один, ведущий перед собой радиоуправляемую машинку, и старичок, кормящий голубей. Несколько пареньков в школьной форме промчались мимо, перекрикиваясь друг с другом далеким от литературного языком. Усач в синем фартуке подметал тротуар.
