– Мы так думаем. Она неидеальна, но структурно не отличается от любой другой. Компьютеры используют двоичную систему, потому что это отвечает двум естественным логическим и электрическим состояниям – есть напряжение, нет напряжения. Десятичную систему, которая кажется нам настолько очевидной, мы используем лишь из-за случайности, потому что столькими пальцами на руках нас одарила эволюция. Но это вовсе не самая удобная система, десятка плохо делится на четверицы и терции. Потому в прошлом параллельно использовали двенадцатиричную систему, все эти копы и мендели. Просто число двенадцать легко делится на три, четыре и более сложные фрагменты. Троичная система имеет одну сильную сторону. Упрощая – если ты хочешь взвесить произвольную массу, используя наименьшее число противовесов, тебе придется использовать цепочку гирек, которая будет степенью от трех. То есть девять, двадцать семь, восемьдесят один и так далее. Этот род калькулятивной экономики, насколько мы знаем, лежит в фундаменте математики балрогов. Мы слабо знаем техники исчисления Черных, но они как-то вписаны в физиологию их организмов. Они не механизировали эту особенность, и потому у нас есть над ними преимущество.
– Которое может исчезнуть, если Каетану не удастся указать нам точку Пробоя через Завесы и Горизонты.
– Именно, полковник Гралевский.
– Начинаем отсчет! – Из размещенного под самым потолком динамика донеслись нервные голоса нескольких персон.
– Передача через сто двадцать секунд!
– Устанавливаю синхронизацию!
– Спутники на позициях!
– Боевая секция подтверждает готовность!
– Вертолеты в воздухе!
– Передача через сто восемь секунд!
Голоса становились все менее писклявыми – знак того, что Роберт менял положение в пространственно-временных координатах, синхронизируясь с техниками.
– Вы готовы, полковник? – Эльф быстрыми движениями руки еще раз проконтролировал положение электродов и трансмиттеров, которые охватывали голову и грудную клетку Роберта.
– Да, гото-о-о-ов! – прошептал человек, протянув последнее слово. Отвары потихоньку начинали перехватывать контроль за его телом, погружая сознание в наркотический транс, открывая чувства и усиливая синхрон с эльфийской аппаратурой. Ему даже перестала мешать резная спинка кресла, тем более что он уже знал, зачем деревянные углы врезаются в тело. Знал, что, когда начнется передача, они выпустят эфирные щупальца, которые проникнут в мышцы и подключатся к меридианам тела, качая его ауру из этих природных энергетических линий.
– Удачи, полковник. Во славу Родины. – Грендор Майхшак отсалютовал и вышел из помещения.
– Во сла-а-а… – хотел ответить Роберт, но уже не смог. Глазами с расширенными зрачками он наблюдал за изменениями, которые начали происходить с выложенными медью стенами помещения.
Включились эфирные насосы, сила потекла по проводам: невидимым, только на стыках порой искрило, и там появлялись искры магии – вырастали и моментально увядали крохотные цветочки, выстреливали микроскопические протуберанцы света, на миг высвечивая остаточную картинку из других Планов. Все это длилось доли мгновений, на этом невозможно было остановить взгляд, внимательно присмотреться.
Роберт только фиксировал, как нанокадабровые волны проникают в его тело и наполняют его, как гипсовую форму. Чувствовал чужую силу в разуме, мелькающие перед глазами воспоминания и повествования.
Важнейшие, связанные с Каетаном. Приятные минуты из прошлого, совместно проведенное время, игры и разговоры. Гордость, когда Каетан делал военную карьеру, а о его подвигах писали в секретных рапортах. Радость, когда королевские сыновья признали Каетана другом.
Машина не коснулась дурных и печальных воспоминаний, образов смерти и бунта, времени ссор и молчания. Не они были сейчас нужны.
Эта позитивная энергия потечет по усилителям, потом – в передатчики, те же вытолкнут ее на орбиту, чтобы спутники могли перебросить ее на Западные Кресы Речи Посполитой, над граничными барьерами балрогов, над Европой, зараженной черной силой, прямо в сознание того, кого они касались: Каетана.
– Триангулируем!
– Король подтвердил согласие!
– Вертолеты вышли за реку!
– Флот всплывает.
– Он умирает! Он умирает!
– Передача через двадцать секунд!
– Пастухи облаков в дороге!
– Внимание, начинаем!
Каетан упал на колени. Боль парализовала его тело, и это было лишь начало. Через миг рана расширится, кости начнут ломаться, кожа отойдет от мышц, словно ошпаренная кипятком. Фаги поразят организм и разум изнутри. Опираясь на руки, он видел близящуюся грань кристаллической машины Дракона, чувствовал, что вторая стрела летит к его незащищенной спине, слышал плач, сигнализирующий об окончательно прожженных эгидах. Сияющий ринграф гас и уменьшался.
Он хрипло вскрикнул, вопя последние слова молитвы затем лишь, чтобы уберечь свой разум, чтобы гаснущие мысли не перехватили йегеры, чтобы не пленили их в черных кристаллах, которые станут яйцами для новых симбиотических червей. Он хотел умереть в сознании, уйти свободным, хотел…
Он хотел жить!
Он не закончил еще так много дел!
