— Да? — без особого интереса переспросила девушка, играя с серебряной прядью волос Эйгона. — И что это за сон был?
Король мечтательно прикрыл глаза, взяв ее руки в свои и сжав их.
— Я видел нашу свадьбу. Но ты была моей сестрой. То есть, была Таргариеном, но я знал, что это ты. Мы давали клятвы в септе Бейлора, а на следующий день улетели на драконах в Вольные Города.
Выслушав его, она только хмыкнула, дернув жениха за прядь. Тот ойкнул, слегка нахмурившись, и Старк не удержала умиленной улыбки.
— Для короля у тебя весьма сентиментальные сны, — с ухмылкой проговорила девушка, водя пальцами по оголенной груди Эйгона. — Нет, все же вы, Таргариены, помешаны на сестрах.
— А ты против? — приподняв голову с подушки, поинтересовался король.
— Это противно, — просто ответила Арья. Когда он начал смеяться, девушка нахмурилась. — Что?
— Нет, ничего такого, — отсмеявшись, пробормотал парень. — А как же ты отреагируешь на то, что наши дети, скорее всего, женятся друг на друге?
— Я не позволю, — отрезала Старк, стукнув вновь начавшего смеяться жениха.
— Да-да, конечно, — закивал он с многозначительным выражением на лице. — То есть, ты вовсе не приемлешь инцест?
— Да.
— А… что насчет двоюродных братьев и сестер? — протянул Эйгон, пригвоздив на нее проницательный взгляд, от которого хотелось сбежать и спрятаться.
— Зачем ты спрашиваешь? — раздраженно спросила девушка, стараясь выдержать прямой взгляд густо-синих глаз.
— Ну… я думал, что ты не против этого, — заметив то, как она нахмурилась, он пояснил. — Мне показалось, что между вами с Джоном есть что-то…
С минуту Арья молчала, пытаясь справиться с шоком. Потом она уже боролась с желанием придушить наглеца на месте. Тот, к удивлению, тактично молчал, видимо, сознавая опасность ситуации.
— Это все твои извращенные предположения, — прошипела Старк, почти метая глазами молнии. — Что за чушь, вообще, пришла в твою голову?!
— А такая ли чушь?.. — схватив ее за запястья, Таргариен заставил невесту посмотреть себе в лицо. — Я видел вас, Арья. Видел, как Джон смотрит на тебя, видел реакцию на мои слова…
— Что ты ему сказал? — резко перебила его девушка.
— Мы оба были пьяны, и… я упомянул о нас. Его реакция было отнюдь не братской, — ровно произнес Эйгон.
Некоторое время между ними стояла напряженная тишина. Король не сводил с нее внимательного взгляда, а Старк даже не знала, как реагировать на слова жениха. Все его слова казались чушью, плохой шуткой, но зачем ему надо было говорить про это? Не мог же он, в конце концов…
Слова Таргариена сбили ее с мыслей.
— Скажи, ты ведь знала об этом? Я хочу знать, согревал ли он твою постель долгими зимними ночами в Винтерфелле….
Громкий звук от пощечины на секунду оглушил ее саму. Арья, тяжело дыша, смотрела на короля, прижавшего руку к покрасневшей скуле, и чувствовала едва сдержимую ярость.
— Не ожидал меньшего, — прошептал Эйгон, как ни в чем не бывало.
— Не смей! — почти крикнула Старк. — Еще хоть одно слово и, клянусь, я перережу твою глотку.
Таргариен с легкой усмешкой приподнял руки над головой, и Арья вскочила с кровати, направившись к дверям.
— А как же подарок? — вдогонку ей кинул король, встав с постели.
— Можешь засунуть его себе в задницу, — грубо кинула девушка и, не обратив внимание на удивленный свист Эйгона, вышла из королевских покоев, громко хлопнув дверью.
Совершенно не имея представления, сколько бежала, не оглядываясь по сторонам, она обнаружила себя в подвале под замком. Где-то вдалеке был слышен шорох, издаваемый крысами, и Старк вдохнула через нос пыльный воздух, идя по знакомой с далекого детства дороге в зал с драконьими черепами.
Подойдя ко второму самому большому черепу, девушка просто прошла внутрь него и села, оперевшись на холодный драконий клык. Прикрыв глаза, она пыталась успокоиться, но получалось из рук вон плохо. Слова Эйгона присосались к мозгу похуже болтонских пиявок, и у нее голова болела от нескончаемого потока мыслей, сменявших друг друга со страшной скоростью. Сначала она собиралась откинуть слова жениха, скидывая их на что угодно, лишь бы избавиться от них, как от глупых и невозможных, но раздумья насчет сказанного уже начались и продолжались до сих пор. Противоречие складывалось с противоречием, она отчаянно анализировала три дня с прибытия Джона, пытаясь выявить странности, и почти не находила их.
«Почти».
Это бесило, и Арья, словно наяву, видела развязную ухмылочку Таргариена и торжествующее выражение на его прекрасном лице, так и кричащее: «А я говорил!».
Раздраженно сплюнув, она прижалась головой к коленям, злясь еще больше.
Одно то, что она вообще смеет думать об этом, делало ее плохим человеком и ужасной сестрой, но, стоило признать, что общение с Эйгоном плохо на нее действовало. Как ей в голову могло прийти такое? Отец, будь он жив, точно разочарованно покачал бы головой, выслушивая истерику матери насчет наглого бастарда, посмевшего не так глянуть в сторону ее дочери.
