— Я счастлив за вас, брат, но хочу попросить тебя: будь с ней помягче. Арья ранимый ребенок, сколь бы сильно не пыталась доказать обратное. Ей всего шестнадцать и она не из тех придворных дам, к которым ты привык…
Внезапный смех Эйгона остановил его на полуслове. Дозорный нахмурился, недоуменно смотря на смеющегося брата и чувствуя раздражение, начавшее охватывать сознание.
— Поверь, Джон, все придворные леди невинные овечки, по сравнению с Арьей, — сказал король с довольной улыбкой. — И да, это мне в ней чертовски нравится.
Лишь боги могли знать, какого труда ему стоило не накинуться на единокровного брата и не стереть с его лица пьяную улыбку. Глас рассудка убеждал его поменять тему и успокоится, но Сноу не мог промолчать.
— О чем ты говоришь?
Догадки мучали его, и он надеялся получить определенный ответ, чтобы, наконец, принять факт любви между Эйгоном и Арьей, но король лишь хитро ухмыльнулся, осушив очередную чашу вина.
— Да брось, ты взрослый мужчина и должен меня понять.
— Ты… — Джон остановился, пытаясь усмирить гнев. — …ты спал с ней?
— Конечно нет! — прыснул брат, всплеснув руками. — Я даже больше скажу: она почти не касалась меня, — добавил он, лукаво подмигнув хмурому Сноу.
— А что тогда? — зло спросил парень.
— Ну… ты ведь знаешь мои предпочтения, — протянул Таргариен. — Скажем так, твоя сестра может быть весьма властной женщиной, — мечтательно прикрыв глаза, он глубоко вдохнул и выдохнул.
— Больной извращенец, — кинул Джон и выхватил штоф с вином со стола. Под веселый смех брата он осушил все содержимое штофа и со стуком поставил его обратно. — Я пойду.
— Ха-ха, да, извини, что так задержал тебя, — отсмеявшись, Эйгон, пошатываясь, встал с кресла. — Спокойной ночи, брат.
— И тебе, — сухо попрощавшись, он буквально сбежал оттуда, ощущая себя полным придурком.
Всю короткую дорогу до своих комнат он проклинал все на чем стоит свет, но, в первую очередь, себя. В том, что помолвленная пара занималась чем-то не было ничего предосудительного, но подтверждение собственных догадок заставляло выть волком.
Зайдя в темноту покоев, Сноу подошел к ложу и стянул с себя дублет вместе с рубашкой, чувствуя нестерпимый жар, будто бы сжигавший его изнутри.
“Она может быть властной…”.
В голове проносились слова брата.
“Арья не касалась меня даже…”.
Тяжело дыша, Джон прикрыл глаза, пытаясь отогнать темные мысли, но они не хотели покидать его голову.
“Не касалась… не касалась… не касалась”.
Низкий рык сорвался с сомкнутых губ, и он сдался, резким движением развязав шнурки бриджей и прикоснувшись к изнывающему от возбуждения члену.
Сколько клятв он нарушил за свою жизнь? Эта будет лишь одной из многих…
За закрытыми дверями никто не увидит его позора, никто не узнает о грехе. Всего лишь один раз, этой ночью, он даст слабину. Завтра же он вновь будет Джоном Сноу, а не тем, у кого дерьмо вместо чести.
***
Мучительное действо, которое по какому-то недоразумению называлось пиром, соизволило-таки кончиться за полночь. Старк, и так никогда не любившая официальные приемы, в последнее время буквально умирала на них, ведь чем ближе становилась дата ее свадьбы с королем, тем больше Санса психовала, придираясь ко всему, начиная с ее поведения и заканчивая тем, что, видите ли, она неправильно ответила какому-то южному лордику. Вот и сегодня она усадила ее подле себя, словно малого ребенка, и не разрешала даже встать на минуту, так что весь пир Арье оставалось лишь ковырять в своей тарелке да с завистью смотреть на Джона и Эйгона, которым явно было весело вместе.
Прибытие брата обрадовало ее, и девушка проводила с ним каждую свободную минуту, коих было мало. В этом плане, она завидовала Таргариену, который, казалось, не отлипал от Сноу ни на минуту, так что ей никак не получалось остаться с ним наедине и просто поговорить. Иногда ей хотелось стукнуть жениха или вовсе запретить видеться с братом, но она понимала, что он любил Джона ничуть не меньше, чем она, и имел право проводить с ним время.
Когда братья встали и ушли из чертога, она проводила их грустным взглядом, в пол уха слушая разговор принцессы Арианны и Сансы.
Они оба были одинокими и чужими в тех местах, где выросли. Эйгон говорил о детстве с ностальгией, но она видела грусть в его глазах, а Джон, несмотря на то, что у него была ее и Робба любовь, все же был несчастен. Арья смотрела на них и думала о том, какой несправедливой была жизнь, которая не дела им расти вместе. Ошибки их отцов и дедов тяжким грузом легли на их плечи и Старк лишь надеялась, что ее детям не придется платить за ее проступки.
С такими мыслями она просидела еще около часа, пока, наконец, Санса не встала со своего места и попрощалась с принцессой Арианной. Найдя Рикона в шумном зале, они пошли в Девичий Склеп, почти не говоря. Сестра выглядела злой и Арья старалась поменьше шуметь, не желая навлечь на себя ее гнев, но та нашла к чему прицепиться.
— И что это было? Почему ты весь вечер сидела так, будто бы молчаливая сестра? Не хватало еще, что бы принцесса Арианна подумала, что ты не рада браку с королем.
