— Было мне тогда двадцать лет, но я уже начал летать и поехал в свой первый отпуск покорять столицу. Из Домодедово доехал на такси до Центрального аэровокзала и пошёл устраиваться в гостиницу. Мест там не оказалось. Было уже поздно, чертовски хотелось спать. Послонявшись по переполненному аэровокзалу, я выпил пару рюмок коньяку, разомлев от спиртного, решил, что вполне могу переночевать в кустах. Дело было в сентябре. За аэровокзалом нашёл скверик, расстелил на траве газету, положил под голову чемоданчик и, как это делал в тайге, укрылся курткой и заснул. Откуда ни возьмись — милиционеры! Они проверили документы, билет, выслушали моё объяснение и отпустили с миром. Тогда времена были другими, человеческими. Ответно я угостил их омулем, который прихватил с собой из дома, зная, что с продуктами в Москве туговато, поскольку со всех сторон туда ездили на электричках за колбасой. Прощаясь, я спросил, где находится Кремль, решив пройтись пешком по ночной Москве. У Белорусского вокзала в каком-то ночном баре купил виски, попробовал. Дрянь, самогонкой отдаёт! Вскоре показались рубиновые звёзды. «Двигаюсь точно по курсу», — весело подумал я и прибавил ходу. На Красную площадь вошёл уже строевым шагом, держа, как учили отцы-командиры, нос по горизонту. Проходя мимо Мавзолея, отдал часовым честь, тут же познакомившись с такими же, как и я, загулявшими парнями, у памятника Минину и Пожарскому предложил им отметить освобождение Москвы от поляков. И тут опять милиция. Меня, как организатора, отвезли в ближайшее отделение. Завели к дежурному. Тоскливо мне стало: как пить дать сообщат на работу. А там могут и попереть с лётной работы. В общем, до меня дошло, что мои дела плохи… Заходит в комнату капитан. Гляжу, передо мною бурят, я их за версту узнаю. Важный и строгий, как Будда. Ему мой паспорт подали. Он долго его разглядывал, читал, потом вдруг спрашивает, не тот ли я Храмцов, который на Сурхарбане обскакал Болсана Торбеева. Я чуть не подпрыгнул: вон, даже в Москве знают про мою давнюю победу на скачках. Тут же выяснилось, что капитан был родом из Бурятии и был на том Сурхарбане. На какой-то миг мне показалось, что Москва заселена исключительно одними бурятами, и я, как самому близкому другу, поведал ему о своих московских злоключениях. И попал ему в самое сердце. Вообще, хорошо встречать понимающих тебя земляков вдали от дома. Тот капитан отзывчивым парнем оказался, дозвонился до какой-то гостиницы и утром после смены отвёз меня туда на милицейской машине. Я пригласил его к себе в номер, достал сибирские гостинцы. И мы под омулёк и байкальскую водочку начали вспоминать знакомых. Через некоторое время уже горланили песни про славное море — священный Байкал. У капитана голос оказался как у Шаляпина. Певун, каких поискать надо. На прощанье он сказал, что в сорок первом его дед погиб под Москвой, и мы не сговариваясь грянули:
Но к этой известной песне о Москве капитан добавил слова, которые я никогда не слышал:
Мой рассказ понравился не только Саяне, но и таксисту. Они от души посмеялись надо мной. Я знал, что лучший смех — это смех над собой. Проверял неоднократно.
Вскоре мы были возле дома, где жила Саяна. Врачи скорой помощи сделали своё дело, Неониле Тихоновне стало лучше. Она уже успела позвонить в Прудово и, узнав, что Саяна уехала на последней электричке, испугалась за дочь. Фаина Тихоновна успокоила её, сообщив, что мы поехали вдвоём и что за мальчишками она присмотрит.
Выслушав мать, Саяна сказала, что утром нужно обязательно съездить в больницу и что она отложит свою поездку в Сибирь.
— Живы будем — не помрём, — ответила Неонила Тихоновна. — Что мне сделается? А ты поезжай. Ты же обещала ребятам, они ждут. А я ещё здесь повоюю.
— Байкалу миллионы лет, он подождёт, — ответила Саяна. — Твоё здоровье мне дороже. Ты у нас прямо как Цезарь: пришла, увидела и всех победила.
— Спасибо вам за жимолость, — неожиданно поблагодарила меня Неонила Тихоновна. — Я съела ложечку, и мне стало легче. А насчёт Цицерона…
— Да не Цицерона, а Цезаря, — поправила Саяна.
— Я и говорю про этого Чингисхана, — улыбнулась Неонила Тихоновна. — В жизни надо всё доводить до конца. В этом была его сила. А безысходных ситуаций, голубушка, не бывает. Есть безвыходные, сидящие на кухне люди. Вот их и надо вытаскивать на улицу. А ты поезжай, там тебе понравится.
— Кто звонил? — перевела разговор Саяна.
