— Все бумажки в том же виде.
— Я уже заполнила бумаги, пока ждала вас.
— Молодец, растешь. Надо тебе накинуть немного баллов за смекалку. Доставай ручку, и пошли поговорим.
Допрашивать мертвых знакомых Йоне до этого не приходилось. На войне, сидя в окопах, он часто «отпускал» друзей. Это было правильно — позволить хорошим парням получить второй шанс, пусть и на том свете. Но вот проводить дознание знакомого Камаль готовился первый раз. Он быстро потрогал холодный лоб Вита и взглянул в распахнутые голубые глаза.
Мальчишка.
— Привет, малыш, — произнес инспектор, когда вошел в контакт с тенью офицера.
— Здравствуйте, инспектор. Как Энди?
— Нормально, им занимаются врачи.
— Скажите, что мне очень жаль. Я почти задержал этого ублюдка. Только он… а, ч-черт!
— Спокойнее, Вит. Все нормально. Расскажи мне все, что помнишь.
— Да нечего рассказывать. Вечер как вечер. Я уже, грешным делом, думал, что вы придумали все, чтобы нас за что-то наказать. А тут такое.
— Что стряслось с вами, расскажи?
— Санитар с каталкой мимо нас прошел.
— Как одет?
— В… — Тень покойного немного запнулась, но затем быстро вспомнила: — В халат он был одет, как врач. Я только сейчас понял, что Энди его так и вычислил. На нем еще сапоги, помню, армейские, тяжелые.
— Он пришел один?
— Да, меня в пару секунд убил. Я даже пикнуть не успел: подошел только, а он мне ножом по всему телу отработал.
— Как бил?
— Не пойму.
— В смысле?
— Удары четкие, поставленные. Так на улице не научат, но при этом быстро, будто швейная машинка. Ра-а-аз! И все!
Инспектор замолчал, обдумывая свой следующий вопрос. Думал он не долго.
— Описать человека сможешь?
— Не сильно высокий, может чуть ниже вас. Крепкий, он Энди заломил руку, а вы знаете, что он — тот еще бугай.
— Ага. Татуировки?
— Не помню. Пострижен коротко, так обычно армейские ходят. Лицо простецкое такое, но глаза злые и холодные.
— Еще что-то помнишь?
— Он, когда Боула убивал, сказал тому передать вам слова. Я услышал.
— Что он сказал.
— Он сказал: «Передай Камалю, что я все равно лучше, так что пусть не сильно расстраивается, когда меня не поймает».
— Понятно. Что-то еще помнишь?
— Он этого парня, которого мы охраняли, не собирался убивать. Завалился к нему в палату, вывез его на каталке, и все. Дальше я не знаю. Простите, инспектор.
— Не переживай. Передать что-то твоим родным?
— Можно… Маме скажите, пусть не плачет. Я хорошее дело делал. Помните, как мы с вами ту девочку в коллекторе искали?
— Конечно, провоняли дерьмом всей поисковой группой.
— Да-а-а… Отпустите меня, сэр?
— Конечно. Пусть господь будет к тебе милостив и простит тебе все грехи. Иди с миром, офицер.
— Спасибо.
Вспышка света на этот раз была еще ярче. Мари подошла к окну и несколько раз моргнула. Глаза наполнились слезами. Девушке хотелось думать, что это все из-за того, что глаза болели от света, но в глубине души она просто грустила. Камаль подошел к окну и открыл раму. Свежий воздух ударил в лицо.
— У вас каждый раз так? — спросила Мари тихо.
— Как?
— Ну… я хочу рыдать и я не представляю, что вы сейчас чувствуете.
— Понимаю, — инспектор задумчиво кивнул. — Смерть — это всегда грустно. А что до меня, то на своей первой сотне я перестал грустить. Осталась только легкая жалость да ожидание, что мы скоро встретимся. Ладно, хватит сопли на кулак наматывать. Проверим твои умственные способности.
Марианна тяжело вздохнула, стерла с глаз слезы и взглянул на инспектора.
— Я готова.
— Следи за выводами и говори, если что. У нас есть двое полицейских Женьи, конечно, салага, но Боул — тертый. И этих двоих под ноль разделывает какой-то хрен.
— Работает быстро, грамотно, но со злостью. Врачи сказали, что у Энди нож в ране провернули.
— Сука! Человек крепкий, крутой и полностью психованный. Так работать ножом его могли научить либо в спецподразделениях, либо в разведке. Разведка отпадает, там он отсеялся бы по жестокости. Психованных нигде не любят.
— А еще он вас знает. Ну или знал.
— Да. Похоже на то.
— Думаете, что у нас кто-то стучит?
— После такого я на это с Нелином готов поспорить. С этого дня все обсуждаем только нашим маленьким закрытым кружком. Никому ничего не говорим. Поняла?
— Конечно.
Йона быстро продышался и закрыл окно, пока не успел схватить простуду. Марианна смотрела на него, ожидая команды.
— Значит так, — произнес Камаль спокойно. — Сейчас берем Кенни и едем к человеку, который нанимал Сэлла Валенберга на работу. Трясем его и проверяем адреса.
— Думаете, он окажется дома?
— Сэлл — не профессиональный преступник. Он военный, а потому привык действовать либо прямолинейно, либо по уставу. Профессиональный бандит залег бы где-то, но этот вполне может рвануть к маме или любовнице. Так что будем искать урода.
— Куда мы, сэр? — тихо спросил Оберин, когда инспектор с Мари загрузились в машину. После вчерашнего разговора он старался держаться профессионально, понимая, что из любимчиков он точно выбился. Остался единственный способ закрепиться в группе — стать незаменимым.
— Империал Лейн четырнадцать, — отозвался Камаль и хлопнул дверью. — Поговорим с одним моим приятелем.
