– Разумеется, я должен задать вам сотню вопросов, да и у вас, без сомнения, есть парочка вопросов ко мне по поводу той маленькой уловки, к которой мне пришлось прибегнуть. Но это может подождать до утра. – Он взглянул на часы. – Боже мой, уже половина одиннадцатого. Я вас задерживаю, вы же едва живой от усталости.
– Все в порядке, – возразил я.
– Ничего не в порядке. – Рейн отложил трубку с ножом и окинул меня взглядом своих ледяных, словно айсберги, глаз. – Представляю, что вы пережили, и не только в физическом плане. Через что прошли. Скажите, Бентолл, после всего этого… вы по-прежнему готовы продолжать службу?
– Больше, чем когда-либо. – Я попытался улыбнуться, но моя улыбка не стоила той боли, которую она вызывала, поэтому я отказался от своей затеи. – Помните, что вы говорили об этом кресле перед моим отъездом? Я все еще надеюсь когда-нибудь его занять.
– И я постараюсь, чтобы вы его получили, – тихо сказал он.
– Я тоже, сэр. – Я просунул правую руку в перевязь, чтобы поддержать левую. – Но это ведь не единственное наше обоюдное желание.
– Не единственное? – Его седые брови приподнялись на миллиметр.
– Не единственное. Мы оба хотим кое-чего еще. Чтобы один из нас не покинул эту комнату живым. – Я вытащил руку из перевязи и показал ему пистолет. – Тот «люгер» под вашим сиденьем. Не пытайтесь его достать.
Он уставился на меня, медленно поджимая губы:
– Вы спятили, Бентолл?
– Напротив. Четыре дня назад ко мне вернулся разум. – Я неуклюже встал и, прихрамывая, обошел его стол. Все это время я не сводил с него глаз и дула моего пистолета. – Встаньте.
– Вы переутомились, – тихо сказал он. – Столько пережили…
Я ударил его по лицу дулом пистолета:
– Встать!
Рейн вытер кровь со щеки и медленно поднялся.
– Положите кресло набок.
Он выполнил мой приказ. «Люгер» оказался на месте, прикрепленный пружинным зажимом.
– Возьмите пистолет указательным и большим пальцем левой руки за кончик дула. И положите на стол.
И снова он сделал все, как я ему велел.
– Подойдите к окну и повернитесь.
– Ради бога, что вы?..
Я шагнул к нему и замахнулся пистолетом. Он быстро попятился, сделал четыре шага, наступил на занавеску и повернулся к окну. Я взглянул на «люгер». С тяжелым глушителем, снят с предохранителя и, судя по индикатору, полностью заряжен. Я убрал свой пистолет в карман, взял «люгер» и велел Рейну развернуться. Затем взвесил пистолет в руке.
– Это она и есть, та ошеломляющая награда, которую мне предстояло получить? – спросил я. – Пуля в живот из «люгера» калибра 7.65 ошеломит кого угодно. Только я оказался не таким доверчивым, как тот несчастный, которого вы убили в этом кресле в прошлый раз, так?
Рейн глубоко и бесшумно вздохнул и медленно, очень медленно покачал головой:
– Надеюсь, Бентолл, вы понимаете, что говорите.
– К сожалению для вас, понимаю. Садитесь. – Я подождал, пока он поднимет кресло и усядется в него, затем прислонился к краю стола. – Как давно вы ведете двойную игру, Рейн?
– Вы это о чем? – устало спросил он.
– Полагаю, вы догадались, что я собираюсь вас убить, – сказал я. – У этого «люгера» такой хороший глушитель, что никто ничего не услышит. В здании ни души. Никто не видел, как я вошел, и не увидит, как я выйду. Вас найдут утром, Рейн. Мертвого. Скажут, что это самоубийство. Вы не выдержали груза ответственности.
Рейн облизнул губы. Он больше не называл меня сумасшедшим.
– Думаю, вы были предателем всю свою жизнь, Рейн. Одному богу известно, как вам сходило это с рук столько времени. Вероятно, вы умны, иначе вас поймали бы еще много лет назад. Не хотите рассказать, Рейн?
Сверкнув зелеными глазами, он молча уставился на меня. Никогда еще я не видел столько злобы на человеческом лице.
