Я ни в коей мере не сибарит, однако даже на меня это место производило довольно унылое впечатление. Поблекшие стены имели ту изысканную градацию пастельно-серых тонов, от почти белого у пола до почти черного под самым потолком, добиться которой можно исключительно с помощью лондонских туманов и долгих лет пренебрежения косметическим ремонтом. Единственное окно, высокое и узкое, выходило в мрачный внутренний дворик и было вымыто только изнутри, рядом с окном висел календарь. На покрытом линолеумом полу стоял неновый квадратный стол, вращающийся стул для меня, мягкое кожаное кресло для клиента, лежала ковровая дорожка с потертым ворсом – это чтобы клиент не застудил ноги. Еще была вешалка с крючками для шляп и пара металлических картотечных шкафов зеленого цвета, оба пустые. Вот и все. Больше просто ничего не помещалось.
Усаживаясь, я услышал, как в приемной дважды тренькнул колокольчик и проскрипели петли. На двери в офис висела табличка «Звоните и входите», и кто-то в точности последовал этой инструкции. Позвонил и вошел. Я выдвинул верхний левый ящик, достал несколько бумаг и конвертов, разбросал их перед собой, включил коленом тумблер и едва успел подняться, как в дверь постучали.
Посетитель оказался высоким, худощавым и явно небезразличным к моде мужчиной. Пальто с узкими лацканами было накинуто поверх безупречно скроенного костюма цвета антрацита – очевидно, из последней коллекции какого-то итальянского дизайнера. В левой руке, затянутой в замшевую перчатку, он держал вторую перчатку, черный котелок и портфель, чуть выше запястья висел туго свернутый черный зонт-трость. Лицо бледное, вытянутое, редкие черные волосы с пробором посередине зачесаны назад, нос с горбинкой, на носу – очки без оправы. По верхней губе пролегла тонюсенькая черная линия, которая, как ни присматривайся, все равно выглядела тонюсенькой черной линией – филигранно выстриженные, доведенные до почти невозможного совершенства усики. Не иначе как у него всегда при себе микрометр. По всем признакам передо мной стоял высококлассный бухгалтер из Сити – ни с кем другим его образ у меня не вязался.
– Простите, я без предупреждения. – На лице его мелькнула улыбка, блеснули три верхние золотые коронки. Он мотнул головой в сторону двери: – Но по-моему, ваш секретарь…
– Ничего страшного. Пожалуйста, проходите.
Даже говорил он как бухгалтер: собранно, четко, слегка перегибая с артикуляцией. Стремительное, холодное, ничего не выражающее рукопожатие тоже не нарушило общей картины.
– Мартин, – представился он. – Генри Мартин. Мистер Пьер Кэвелл?
– Да. Прошу, садитесь, мистер Мартин.
– Благодарю. – Он с опаской опустился в кресло, держа спину прямо, свел ноги вместе, с величайшей осторожностью положил портфель на колени, медленно и внимательно оглядел комнату и улыбнулся, не разжимая губ. – С работой-то нынче… мм… негусто, да, мистер Кэвелл?
Может, он и не бухгалтер вовсе. Те в большинстве своем вежливы, обходительны и не пытаются с ходу оскорбить человека. Хотя, возможно, человек просто не в себе. У людей, обращающихся к частным детективам, психическое состояние редко бывает в норме.
– Прибедняюсь перед налоговиками, – объяснил я. – Чем могу быть полезен, мистер Мартин?
– Расскажите мне кое-что о себе.
Он больше не улыбался и не глазел по сторонам.
– О себе? – переспросил я резко. Впрочем, не вызывающе резко – памятуя о том, что за три недели ко мне так и не явилось ни одного клиента. – Давайте ближе к сути, мистер Мартин. Мне, вообще-то, есть чем заняться.
Да уж. Раскурить трубку, пролистать утреннюю газету – чем не занятия?
– Прошу прощения, но да. О себе. Вы мне нужны, чтобы выполнить одну весьма деликатную и сложную миссию. Хочу убедиться, что вы для нее подходите. Думаю, это резонная просьба.
– Миссию? – Смерив взглядом Генри Мартина, я решил, что вытолкать его взашей труда не составит. – Я не выполняю никаких миссий, мистер Мартин. Я веду расследования.
– Разумеется. Если есть, что расследовать, – произнес он таким отстраненным тоном, что особо и не рассердишься. – Может, тогда кое-что расскажу о вас я? Пожалуйста, отнеситесь с пониманием к моему необычному подходу, мистер Кэвелл. Потерпите несколько минут – обещаю, вы не пожалеете.
Он открыл портфель, достал кожаную папку, извлек из нее плотный лист бумаги и стал читать, по ходу перефразируя текст:
– Пьер Кэвелл. Родился в Лизьё, департамент Кальвадос, в англо-французской семье. Отец Джон Кэвелл, инженер-строитель из Кингсклера, Гэмпшир. Мать Анна-Мария Лешам из Лизьё, франко-бельгийского происхождения. Одна сестра, Лизель. Родители и сестра погибли во время бомбардировки Руана. На рыболовном судне перебрался из Довиля в Ньюхейвен. Еще подростком совершил шесть высадок на парашюте в Северную Францию, каждый раз возвращался с исключительно ценной информацией. Десантировался в Нормандию за два дня до высадки союзных войск. В конце войны представлен как минимум к шести наградам – трем британским, двум французским и одной бельгийской.
Генри Мартин оторвал взгляд от листа и чуть заметно улыбнулся:
