– Прекратите. – Тон, как и взгляд, был ледяным, я ему явно не нравился. – Мы предложили честную цену, однако с учетом крайне высокой важности вопроса были готовы к вымогательству. Забирайте ваши деньги.
– Сперва снимите резинки, сложите купюры в одну стопку и пересчитайте, чтобы я видел: пятьдесят пятерок.
– Бог ты мой! – Спокойная, рассудительная речь куда-то испарилась, уступив место откровенной грубости. – Неудивительно, что вас отовсюду гнали поганой метлой.
Он сорвал резинки, собрал деньги и пересчитал купюры:
– Вот. Пятьдесят. Довольны?
– Доволен.
Я открыл правый ящик стола, сгреб туда деньги, листок с адресом, фляжку и закрыл его ровно в тот момент, когда клиент застегнул портфель. Некое изменение в атмосфере – возможно, тишина на моей стороне стола – заставило его резко оторвать взгляд от портфеля. Он, как и я, замер, и только глаза его за толстыми стеклами очков ширились до тех пор, пока практически не сравнялись с ними в окружности.
– Да-да, это оружие, – подтвердил я его догадку. – Японский девятизарядный «ханятти», предохранитель снят. Судя по индикатору, патрон в патроннике. И пусть вас не смущает скотч на дуле – это всего лишь защита хрупкого механизма. Пуля легко пройдет через него, прошьет вас и еще такого же, как вы, будь он у вас за спиной. Руки на стол!
Он положил руки на стол. Сидел смирно – так обычно и ведут себя люди, когда смотрят прямо в дуло направленного на них пистолета. Однако страх в его глазах быстро исчез. Мне это показалось подозрительным, ведь если кому из нас и следовало волноваться, то только Генри Мартину. Наверное, именно это выдавало в нем очень опасного человека.
– Странная у вас манера вести бизнес, Кэвелл. – Голос его не дрогнул, в нем слышалось только насмешливое презрение. – Что это? Ограбление?
– Хватит молоть чепуху. Даже не мечтайте, ваши деньги уже у меня. Давеча вы спрашивали, держу ли я вас за дурака. Сразу ответить не получилось, поэтому скажу сейчас: вы дурак. Вы забыли, что я работал в Мордоне. Руководил службой безопасности. А первая забота любого шефа службы безопасности – знать, что творится во вверенном ему пространстве.
– Боюсь, я не понимаю.
– Сейчас поймете. Эта ваша вакцина, она разработана против какого-то особого вируса?
– Я всего лишь представляю Всемирный совет мира.
– Ну и что? Главное, что все вакцины до настоящего времени производили и хранили исключительно в Хордер-холле, в Эссексе. Если фляжку привезли из Мордона, вакцины в ней нет. Скорее всего, в ней какой-то вирус. Далее. Я знаю, что фактически никому – сторонник он Всемирного совета мира или нет – не удастся вынести секретный вирус из стен Мордона, будь он трижды хитер и скрытен. По выходе последнего сотрудника из лаборатории на четырнадцать часов запускается таймер блокировки дверей, код аннулирования блокировки знают только двое. Если оттуда что-то вынесли, значит имели место насильственные действия. А это требует немедленного расследования. И еще: вы сказали, министерство иностранных дел всецело на вашей стороне. Если так, к чему эти шпионские уловки с контрабандой вакцины? Просто отправьте в Варшаву дипломатической почтой.
Ну и напоследок ваш главный промах, дружище: вы забыли, что я довольно долго работал в контрразведке. Каждую новую структуру или организацию, учреждаемую в Великобритании, автоматически подвергают самой тщательной проверке. Как это произошло и в случае с Всемирным советом мира, когда они открыли здесь свое представительство. Я знаю одного из его членов – пожилого, грузного, лысого и близорукого типа, совершенно на вас не похожего. Зовут его Генри Мартин, секретарь лондонского представительства совета. Настоящий секретарь.
Несколько мгновений он смотрел на меня пристально и без страха, не убирая рук со стола, затем спокойно произнес:
– По всей видимости, сказать больше нечего?
– Почти.
– Что будете делать?
– Передам вас в особый отдел. Вместе с записью нашего разговора. Прежде чем вы вошли, я включил диктофон – стандартная мера предосторожности. Это, конечно, ничего не доказывает, но адреса, фляжки и отпечатков ваших пальцев на купюрах им будет вполне достаточно.
– Похоже, все-таки я ошибся насчет вас, – признал он. – Мы можем договориться.
– Вы меня не купите. Во всяком случае, не за жалкие двести пятьдесят фунтов.
Последовала пауза, затем вкрадчивое:
– Пятьсот?
– Нет.
– Тысяча? Тысяча фунтов, Кэвелл, в течение часа.
– Ну-ка, тихо.
Я снял с телефона трубку, положил на стол и начал набирать номер указательным пальцем левой руки. На третьей цифре раздался резкий стук в дверь.
Оставив трубку на столе, я бесшумно встал. После того как пришел Мартин, дверь из коридора в приемную была закрыта. Ее невозможно открыть, не звякнув колокольчиком. А колокольчика я не слышал. Однако сейчас кто-то стоял в приемной прямо у двери в кабинет.
На лице Мартина появилась улыбка. Не то чтобы слишком заметная, но она присутствовала. Это мне не понравилось.
– Повернитесь лицом туда, Мартин, – тихо сказал я и ткнул пистолетом в угол. – Руки за голову.
