Хардангер кивнул. Грегори, обеспокоенно блеснув темными глазами из-за толстых линз, отдал по телефону распоряжение и удалился вместе с Кливденом и Уэйбриджем.
– Итак, инспектор, – обратился Хардангер к Уайли, – судя по всему, вы владеете информацией, знать которую вам не положено. Думаю, в обычных для таких случаев грозных предупреждениях вы не нуждаетесь?
– Моя работа мне нравится, – улыбнулся Уайли. – Не будьте слишком строги к старине Уэйбриджу, сэр. Медицинские работники ничего не смыслят в безопасности. Он хотел как лучше.
– Пути праведников – это я о себе – тернистыми и трудными делают доброхоты, – тяжело вздохнул Хардангер. – Что там насчет Бакстера?
– Похоже, он ушел отсюда в половину седьмого вечера, сэр. Позже обычного, как я понял, потому что он не успел на специальный автобус до Альфрингема.
– На КПП он, конечно же, отметился? – спросил я.
Каждый ученый, покидающий территорию Мордона, обязан расписаться в журнале «Выход» и сдать пропускной жетон.
– Совершенно верно. Ему пришлось ждать рейсовый автобус, который прибыл на конечную остановку в шесть сорок восемь. Кондуктор и два пассажира подтвердили, что некто похожий на человека, внешность которого мы описали – разумеется, без упоминания имени, – сел в автобус на конечной остановке. Только кондуктор абсолютно уверен в том, что никто, подпадающий под это описание, на Альфрингемской ферме, где живет доктор Бакстер, не выходил. Наверное, он проехал до самого Альфрингема либо до самого конца, до Хардкастера.
– Просто исчез, – кивнул Хардангер и задумчиво посмотрел на ясноглазого увальня. – Хотите с нами расследовать дело, Уайли?
– Это внесло бы разнообразие в мои серые будни, – оживился тот. – Но наш шеф и старший констебль, наверное, будут против.
– Полагаю, их можно убедить. Ваша контора находится в Альфрингеме? Я вам позвоню.
Уайли вышел. В дверях мы заметили лейтенанта, уже поднявшего руку, чтобы постучать. Хардангер многозначительно взглянул на меня и сказал:
– Войдите.
– Доброе утро, сэр. Доброе утро, мистер Кэвелл. – Молодой светловолосый лейтенант выглядел усталым, однако говорил отрывисто и энергично. – Моя фамилия Уилкинсон, сэр. Прошлой ночью командовал охранно-патрульной группой. Полковник сказал, вы, возможно, захотите меня увидеть.
– Полковник прав. Это действительно так. Хардангер. Суперинтендант Хардангер. Рад знакомству, Уилкинсон. Так это вы обнаружили Клэндона?
– Его нашел капрал Перкинс. Он позвал меня, и я осмотрел тело. Просто осмотрел. Затем опломбировал блок «Е» и позвонил полковнику. Он мои действия одобрил.
– Хорошо, – кивнул Хардангер. – Но об этом мы поговорим позже. Вам, разумеется, доложили о бреши в заборе?
– Естественно, сэр. После того как… мистер Клэндон пропал, ответственность легла на меня. Мы нигде не могли его найти. Наверное, он был уже мертв.
– Несомненно. Вы, конечно, выяснили, как перерезали проволоку?
– Нет, сэр.
– Нет? Почему? Это ведь входит в круг ваших обязанностей?
– Никак нет, сэр. Этим должны заниматься специалисты. – На бледном усталом лице мелькнула едва заметная улыбка. – Мы работаем с автоматами, суперинтендант. Не с микроскопами. Темень была непроглядная. Вдобавок землю в том месте уже настолько утоптали берцами, что ничего особо не выследишь. Я расставил четверых охранников на расстоянии десять ярдов от места взлома, по двое с внутренней и внешней стороны ограждения, и приказал никого не подпускать.
– Впервые вижу такого смекалистого армейца, – от души похвалил Хардангер. – Превосходно, молодой человек.
Слабый румянец проступил на бледном лице Уилкинсона, хотя он изо всех сил пытался не выказать удовольствия.
– Что еще вы сделали?
– Ничего такого, что могло бы вам помочь, сэр. Отправил еще один джип – ночью в дозоре обычно три машины – проверить прожектором ограждение, нет ли где других прорывов. Этот оказался единственным. Затем опросил экипаж, который устроил погоню за предполагаемым насильником, и предупредил: если в них еще раз взыграют рыцарские инстинкты, то их отправят обратно в полк. Они не должны покидать джип, невзирая ни на какие провокации.
– Считаете, эпизод с преследуемой юной леди был уловкой? Для того, чтобы кто-то незаметно подобрался с кусачками к ограждению?
– Для чего же еще, сэр?
– Действительно, для чего же еще, – вздохнув, повторил Хардангер. – Сколько человек обычно работает в блоке «Е», лейтенант?
– Пятьдесят пять или шестьдесят, сэр.
– Врачи?
– Не только. Врачи, микробиологи, химики, лаборанты, как военные, так и гражданские. Я о них почти ничего не знаю, сэр. Задавать вопросы нам не положено.
– А сейчас они где? Ведь блок «Е» опечатан.
– В столовой. Некоторые хотели вернуться домой, узнав, что блок закрыт, но полковник… полковник Уэйбридж им запретил.
