Там нас ждали трое. Двоих я знал: это были полковник Уэйбридж, заместитель коменданта Мордона, и доктор Грегори, первый помощник доктора Бакстера в блоке «Е». Уэйбридж, хотя формально и подчинялся Кливдену, был настоящим руководителем Мордона. Этот высокий, моложавый человек с черной шевелюрой и почему-то серебристо-седыми усами имел репутацию выдающегося врача. В Мордоне была вся его жизнь. Он входил в число тех немногих, кому здесь предоставили собственное жилье, и некоторые утверждали, что он не покидал территорию городка чаще одного раза в год. Грегори – высокий, широкоплечий, смуглый итальянец с темными глазами, бывший профессор медицины из Туринского университета, гениальный микробиолог, весьма уважаемый коллегами-учеными. Третий встречающий, нескладный детина в мешковатом твидовом костюме, очень смахивал на фермера и в итоге оказался тем, кем и должен был быть, – полицейским в штатском. Инспектором Уайли из полиции Уилтшира.
После того как Кливден и Уэйбридж представили присутствующих друг другу, Хардангер сразу взял инициативу в свои руки. Ни у кого, невзирая ни на какие армейские чины, не возникло сомнений в том, кто главный. Хардангер ясно дал это понять.
– Инспектор Уайли, вас здесь быть не должно. Ни один сотрудник полиции не имеет права находиться по эту сторону ворот. Подозреваю, вы об этом не знали и прибыли сюда не по собственной воле. Кто вас вызвал?
– Я, – уверенным голосом сообщил полковник Уэйбридж, но все же счел необходимым привести оправдание: – Обстоятельства, мягко говоря, необычные.
– Позвольте мне объяснить, – вмешался инспектор Уайли. – Вчера поздно вечером, примерно в половине двенадцатого, в полицейское управление поступил звонок со здешнего КПП. Сообщили, что экипаж одной из ваших машин – а насколько я понимаю, ваши джипы всю ночь патрулируют кольцевую дорогу – устроил погоню за неким мужчиной, который приставал к девушке или напал на нее рядом с вашим городком. Дело гражданское, не в сфере компетенции вооруженных сил, поэтому вызвали нас. Дежурный сержант и констебль прибыли чуть позже полуночи, но никого и ничего не обнаружили. Наутро приехал я, увидел прорезь в ограждении и решил, что это как-то связано с ночным происшествием…
– Прорезь в ограждении? – перебил я. – В периметральном заборе? Быть не может.
– Увы, но это так, Кэвелл, – мрачно кивнул Уэйбридж.
– А как же патрульные машины, сторожевые псы, растяжки, электричество? – возмутился я. – С этим что?
– Сами увидите. Ограждение прорезано, и все дела.
Уэйбридж вовсе не был так спокоен, как казалось внешне. Я мог поспорить, что они с Грегори напуганы до смерти.
– Ну так вот, – невозмутимо продолжил Уайли, – у ворот я навел кое-какие справки. Там же я встретил полковника Уэйбриджа, и он попросил меня осторожно разузнать, нельзя ли как-нибудь выследить доктора Бакстера.
– Это правда? – ровным голосом, стараясь не повышать тона, спросил Хардангер у Уэйбриджа. – Вы незнакомы с действующим регламентом? Не в курсе, что запрашивать любую информацию разрешено только через руководителя вашей службы безопасности или через мою контору в Лондоне?
– Клэндон погиб, и…
– Да что ж такое! – взорвался Хардангер. – Итак, инспектор Уайли знает, что Клэндон погиб. Или вы и так уже это знали, инспектор?
– Нет, сэр.
– Ну вот. А теперь знаете. Кому еще вы об этом рассказали, полковник Уэйбридж?
– Больше никому, – выдавил побледневший полковник.
– Хвала небесам!.. Не думайте, что я помешался на защите информации, полковник. Наше с вами мнение по этому поводу никому не интересно. Главное – что по этому поводу думают один или два человека в Уайтхолле. Они отдают приказы, мы исполняем. Инструкции на случай внештатных ситуаций – таких, как сегодняшняя, – совершенно четкие. Мы полностью берем дело под свою ответственность. Вы снимаете с себя ответственность, тоже полностью. Да, мне нужна ваша помощь, но исключительно на моих условиях.
– Суперинтендант имеет в виду, – недовольным тоном произнес Кливден, – что самодеятельность в расследовании не просто не приветствуется, а запрещена. Полагаю, меня это тоже касается, Хардангер?
– Не усложняйте мне и без того сложную работу, сэр.
– Не буду. Но, как комендант, я настаиваю на том, чтобы мне подробно докладывали о ходе расследования, а также на том, что я имею право присутствовать при открытии главной лаборатории блока «Е».
– Это справедливо, сэр, – согласился Хардангер.
– Когда? – спросил Кливден. – Я о лаборатории.
Хардангер повернулся ко мне:
– Ну что? Двенадцать часов, о которых вы говорили, прошли.
– Не уверен. – Я посмотрел на доктора Грегори. – Систему вентиляции в главной лаборатории включали?
– Нет. Конечно нет. К лаборатории никто не приближался. Мы оставили все как есть.
– Допустим, там что-то опрокинули, – осторожно предположил я. – Окисление уже завершилось?
– Сомневаюсь. Воздух слишком статичен.
Я посмотрел на Хардангера:
– Все эти лаборатории вентилируются фильтрованным воздухом, который затем проходит очистку в специальном отсеке с замкнутой циркуляцией. Хорошо бы включить эту систему. Тогда через час можно начинать.
