– Простите, сэр. – Хардангер мрачно покачал головой. – Секретная информация, добровольно раскрытая гражданскому лицу вне стен государственного ведомства, больше не составляет государственной тайны. Никто нас не принуждал все рассказывать Кэвеллу, и он тоже об этом не просил. У него нет перед нами никаких обязательств. Нам же требуется его помощь.
Я позвонил Мэри, сказал: нет, меня не арестовали, я собираюсь в Мордон и перезвоню попозже. Повесив трубку, я снял куртку, надел наплечную кобуру и вложил в нее свой «ханятти». Пистолет немаленький, но и куртка у меня просторная – в отличие от инспектора Мартина, я не особо увлекаюсь итальянской модой. Хардангер наблюдал за мной с бесстрастным выражением лица, Кливден смотрел осуждающе: дважды он порывался что-то сказать и дважды передумывал. Все действительно шло вразрез с любыми правилами. На то оно и убийство.
Нас ждал армейский вертолет, но из-за слишком густого тумана в Уилтшир пришлось отправиться на большом «ягуаре». За рулем сидел полицейский в штатском, который с видимым удовольствием всем своим весом налегал как на педаль акселератора, так и на клаксон. После Мидлсекса туман рассеялся, трасса была относительно свободной, и чуть за полдень мы все-таки добрались в Мордон живыми и невредимыми.
Мордон – неприглядный архитектурный объект, который гарантированно изуродует своим видом абсолютно любой ландшафт. Возьми планировщик (если его вообще нанимали) за основу проекта тюрьму XIX века – а именно ее-то мордонский городок в целом и напоминает, – едва ли он добился бы зрелища более удручающего и отталкивающего. Между тем Мордон построили ни много ни мало, а всего десять лет назад.
Четыре параллельных ряда приземистых бетонных зданий в три этажа с плоскими крышами под низким, хмурым небом того октябрьского дня выглядели особенно мрачно и уныло. В своей малоприятной безжизненности они имели сходство с неблагоустроенными, заброшенными многоквартирными домами викторианской эпохи в гуще городских трущоб. Впрочем, внешний вид вполне соответствовал той работе, что велась за стенами учреждения.
Каждый ряд зданий тянулся примерно на четверть мили в длину, а разделяла ряды дистанция в пару сотен ярдов. Пространство между зданиями и периметральным забором, расстояние до которого составляло как минимум пятьсот ярдов, было совершенно открытым и пустым. Ни деревца, ни кустика, ни даже цветочка. Человек может притаиться в зарослях или в клумбе с цветами, но только не за травинкой – а ничего выше двух дюймов в мрачной мордонской пустоши не росло. Выражение «периметральный забор» не вполне точно передает смысл этого сооружения – оно представляло собой не сплошную стену, за которой может спрятаться человек. Комендант любого концлагеря времен Второй мировой за забор, подобный мордонскому, продал бы душу: с таким можно спокойно спать ночь напролет.
По внешнему контуру шло ограждение из колючей проволоки высотой в пятнадцать футов, наклоненное наружу так, что верхний его край на четыре фута выдавался вперед по сравнению с нижним. На расстоянии примерно двадцати футов была установлена аналогичная конструкция, но с наклоном внутрь. В пространстве между этими ограждениями по ночам бегали немецкие овчарки и доберманы, обученные охотиться на людей – а при необходимости и убивать их – и подчиняющиеся исключительно своим армейским проводникам. В трех футах от внутреннего ограждения, практически ровно под свисающим верхним краем, шла растяжка из двух стальных проволок, настолько тонких, что их вряд ли заметишь, спускаясь с этого внутреннего ограждения, тем более ночью. И еще через десять футов было смонтировано последнее заграждение из проводов, проложенных через изоляторы на бетонных столбах. Пущенный по ним электрический ток считался несмертельным, если, конечно, у вас железное здоровье.
Чтобы ни у кого не возникало желания сюда соваться, военные по всему периметру навешали табличек. Таблички были пяти видов: «ОПАСНО! НЕ ПРИБЛИЖАТЬСЯ!», «ВНИМАНИЕ! СТОРОЖЕВЫЕ СОБАКИ!», «ЗАПРЕТНАЯ ЗОНА» и «ЗАБОР ПОД НАПРЯЖЕНИЕМ» черным по белому и «СОБСТВЕННОСТЬ ВОЕННОГО ВЕДОМСТВА. СТОЙ! СТРЕЛЯЮТ» агрессивно-красным по желтому. Только сумасшедший или совершенно не умеющий читать человек попытался бы проникнуть на территорию Мордона этим путем.
Мы выехали на кольцевую дорогу, окружавшую мордонский городок, миновали поросшие утесником поля и через четверть мили свернули к контрольно-пропускному пункту. Едва водитель затормозил перед шлагбаумом и опустил стекло, как рядом возник сержант с автоматом через плечо, дуло которого смотрело отнюдь не в землю.
Заметив среди нас Кливдена, сержант отвел автомат и подал кому-то знак. Шлагбаум поднялся, машина проехала дальше и остановилась перед массивными стальными воротами. Через калитку в воротах мы прошли на территорию и направились к одноэтажному строению с табличкой «Бюро пропусков».
