– Слушаюсь, сэр. Мы сделали круг по кольцевой, остановились у КПП, доложили, что все в порядке, и поехали на следующий круг. Это было в четверть двенадцатого, сэр, плюс-минус пара минут. Ярдах в двухстах пятидесяти от ворот мы заметили бегущую на свет фар девушку. Вид у нее был неопрятный, растрепанный. Всклокоченные волосы. Она то ли кричала, то ли плакала – странный какой-то звук. Я сидел за рулем. Остановил джип, выскочил, остальные тоже за мной. Надо было приказать оставаться на месте…
– Это к делу не относится. Дальше!
– В общем, мы подошли к ней, сэр. Лицо в грязи, пальто разорвано. Я спросил…
– Видели ее раньше?
– Никак нет, сэр.
– Узнаете, если увидите?
Капрал на миг задумался.
– Сомневаюсь, сэр. Лицо было сильно перепачкано.
– Она с вами говорила?
– Так точно, сэр. Она сказала…
– Голос ее вам знаком? Кто-нибудь из вас узнал ее по голосу? Так, чтобы наверняка?
Все трое, потупив глаза, покачали головой. Голос девушки оказался никому не знаком.
– Ладно, – устало произнес Хардангер. – Она разыграла роль «девы в беде». Выбрав подходящий момент, ее сообщник обнаружил себя и побежал. Вы припустили за ним. Удалось его разглядеть?
– Только мельком, сэр. Расплывчатое пятно в кромешной тьме. Это мог быть кто угодно.
– Насколько я понимаю, он уехал на машине. Еще одно пятно?
– Да, сэр. Только это была не легковая машина, а «бедфорд», сэр. Закрытый фургон.
– Ясно.
Хардангер замолчал и внимательно посмотрел на капрала.
– «Бедфорд»? Как же вы это поняли? Вы ведь сказали, была кромешная тьма.
– Это точно «бедфорд», – настаивал Мюрфилд. – Его двигатель я узнаю с закрытыми глазами. На гражданке я работал автомехаником.
– Он прав, суперинтендант, – вмешался я. – У «бедфорда» своеобразный звук двигателя.
Хардангер моментально вскочил на ноги. Мне не требовалось особой проницательности, чтобы понять: он спешит к телефону.
– Я сейчас вернусь.
Он посмотрел на меня, мотнул головой в сторону солдат и удалился.
– Кто прошлой ночью работал с собаками в первом секторе? – довольно доброжелательным тоном обратился я к присутствующим.
Пространство между двумя ограждениями из колючей проволоки было поделено деревянными барьерами на четыре сектора, вторжение произошло в первом.
– Фергюсон, вы?
Встал смуглый, коренастый рядовой лет двадцати пяти. Фергюсон служил в регулярной армии, был прирожденным солдатом, жестким и агрессивным, особо умом не блистал.
– Я.
В голосе присутствовала язвительность – не слишком заметная, но при желании я получил бы добавку.
– Где вы были прошлой ночью в четверть двенадцатого?
– В первом секторе. С Ролло. Это моя овчарка.
– Вы видели происшествие, о котором только что рассказал капрал Мюрфилд?
– Конечно видел.
– Ложь номер один, Фергюсон. Солжете еще раз – моментально отправитесь обратно в полк.
– Я не лгу. – Его лицо внезапно сделалось злым. – Не надо так со мной разговаривать, мистер Кэвелл. Вы больше не можете мне угрожать. Мы все прекрасно знаем, что вас отсюда вышвырнули!
– Пригласите сюда полковника Уэйбриджа, – обратился я к дневальному. – Немедленно.
Дневальный уже собрался идти, как поднялся рослый сержант и остановил его:
– В этом нет необходимости, сэр. Фергюсон дурак. Все выяснится так или иначе. Он курил и пил какао у коммутатора в секторе связи на КПП. Дежурил я. Никогда его там не видел, но знал об этом и не беспокоился. Фергюсон всегда оставлял Ролло в первом секторе. Пес насмерть порвет кого угодно, сэр, так что это было достаточно безопасно.
– Нет, не было. Но все равно спасибо. Значит, вы давно взяли это в привычку, Фергюсон?
– Нет. – Он помрачнел и насупился. – Вчера в первый…
– Если бы существовало звание ниже рядового, – устало перебил я, – ходить бы вам в нем до скончания века. Ну же, пошевелите единственной извилиной. Как, по-вашему, тот, кто организовал отвлекающий маневр и поджидал с кусачками в руках, решился бы на взлом, если бы не был уверен, что в определенное время вы покинете пост? Видимо, после того, как мистер Клэндон в одиннадцать вечера завершал обход, вы прямиком устремлялись на КПП курить и пить какао. Так было дело?
Фергюсон уткнулся глазами в пол и упрямо молчал, пока сержант не рявкнул:
– Ну же, Ферджи, думай башкой! Всем и так все понятно. Признавайся!
В ответ вновь тишина, но на этот раз он все же неохотно кивнул.
– Картина проясняется. Уходя, своего пса Ролло вы оставляли одного на посту?
– Так точно, сэр.
Демонстративное неповиновение Фергюсона было окончательно сломлено.
– Опишите его.
– Он любому в глотку вцепится, хоть генералу, хоть рядовому, – с довольным видом сообщил Фергюсон. – Только не мне, конечно.
– Что-то вчера никому в глотку он не вцепился, – заметил я. – Почему, интересно знать?
– Должно быть, на него напали, – ощетинился Фергюсон.
– Что значит «напали»? Вы его осматривали, прежде чем вернуть в вольер.
– Осматривал? Нет, конечно. С чего бы? Когда мы увидели дыру во внешней ограде, мы подумали, что при виде Ролло нарушитель драпанул со всех ног. Уж я бы точно так поступил, если бы…
– Приведите сюда собаку, – перебил я. – Только, ради бога, сперва наденьте намордник.
