– О чем думаете? Не врезать ли мне за то, что я всего лишь предположил, что Мэри могла солгать? Или о том, почему она вам не позвонила и ничего не сообщила?
– И о том и о другом.
– Мэри не умеет лгать. Вы забыли, что я ее очень хорошо знаю. А вам она не сообщила, потому что мы отключили ваши телефоны. И домашний, и служебный. На этот аппарат мы поставили жучок сегодня утром, до вашего прихода. В приемной я слышал все, что вы тут говорили Мартину. – Он улыбнулся. – В какой-то момент даже начал переживать.
– Как вы вошли? Я не слышал. Колокольчик не звенел.
– Щиток с предохранителями в общем коридоре. Согласен, действовал незаконно.
– Учту и исправлю, – кивнул я.
– Итак, вы сняли с себя подозрения, Кэвелл. Инспектору Мартину полагается «Оскар»: на все про все ушло двенадцать минут. Нам это было совершенно необходимо выяснить!
– Но почему таким образом? Послали бы людей проверить такси, рестораны, театры – и через несколько часов точно бы знали, что прошлой ночью в Мордоне я не появлялся.
– Нет времени ждать. – Хардангер преувеличенно громко откашлялся. – Ну и вторая причина: если убийца не вы, то вы – тот, кто мне нужен, чтобы найти убийцу. Клэндон мертв, и теперь вы единственный знаете устройство системы безопасности в Мордоне. Больше никто. Ужасная нелепость, но так получилось. Если кто-то и способен что-то выяснить, то только вы.
– Не говоря о том, что теперь, когда Клэндон мертв, а Бакстер исчез, я единственный, кто может открыть ту дверь.
– И это тоже, – согласился он.
– «И это тоже», – передразнил я. – Только это вам и нужно. Стоит мне ее открыть, вы скажете: молодец, спасибо, катись отсюда.
– Нет. Только если сами пожелаете.
– Вы серьезно?.. Сначала Дерри, теперь Клэндон. Я хотел бы заняться этим делом.
– Знаю. Я предоставлю вам полную свободу действий.
– Шефу это не понравится.
Высшего начальника Хардангера никто никогда не называл по фамилии, да и знали ее очень немногие.
– С ним я все уладил. Вы правы, Шефу это не нравится. Подозреваю, он вас на дух не переносит. – Хардангер расплылся в ехидной улыбке. – Между родственниками такое случается.
– Так вы заранее с ним переговорили? Что ж, очень любезно с вашей стороны.
– Вас подозревали в первую очередь. Только не я. И все же мне нужно было удостовериться лично. За последние несколько лет столько лучших наших сотрудников оказались перебежчиками.
– Когда едем? – спросил я. – Прямо сейчас?
Кливден положил трубку на рычаг, рука его еще подрагивала.
– Если вы готовы.
– Одну минуту.
Хардангер хорошо умел держать эмоции при себе, однако сейчас в его глазах было настороженное любопытство, спрятать которое ему не удалось. Таким взглядом он обычно одаривал людей, допустивших какой-нибудь промах.
– Охранники на предприятии? Какие новости? – обратился я к Кливдену.
– С ними все хорошо. Таким образом, Клэндона убил не ботулотоксин. Центральные лаборатории полностью опечатаны.
– А доктор Бакстер?
– Пока никаких следов. Он…
– Никаких следов? Значит, их уже двое. Совпадение, генерал? Если это можно так назвать.
– Не знаю, о чем вы толкуете, – раздраженно процедил он.
– Об Истоне Дерри. Моем предшественнике в Мордоне. Он исчез пару месяцев назад, ровно через шесть дней после моей свадьбы, на которой он был шафером. И его до сих пор не нашли. Вы же знали об этом?
– Откуда, черт побери?
Коротышка оказался очень вспыльчивым. Я подумал: хорошо, что он не мой врач, а я не его пациент.
– С момента моего назначения я был там всего дважды… Что касается Бакстера. Он уехал из лаборатории, отметившись на КПП чуть позже обычного. Больше туда не возвращался. Живет с овдовевшей сестрой в коттедже в пяти милях от Альфрингема. Она говорит, что прошлой ночью домой он так и не приехал. – Он повернулся к Хардангеру. – Нам немедленно нужно выезжать, суперинтендант.
– Сию минуту, сэр. Кэвелл едет с нами.
– Радостно слышать, – буркнул Кливден.
Вид, однако, у него был ничуть не радостный, и я его в этом не виню. Невозможно дослужиться до генерал-майора и не выработать армейский склад ума, а в представлении человека с армейским складом ума мир строг, упорядочен, подчиняется железным правилам, и никаким частным детективам в нем места нет. Тем не менее он старался вести себя вежливо и мужественно переносить невзгоды, поэтому продолжил:
– Нам понадобится любая помощь. Едем?
– Да, но сперва я позвоню жене и сообщу, что происходит, если ей уже подключили телефон.
Хардангер кивнул. Я потянулся к трубке, но Кливден успел первым положить на нее руку и плотно прижал трубку к рычагу:
– Никаких звонков, Кэвелл. Сожалею. Дело абсолютно секретное. О произошедшем в Мордоне не должен знать никто – ни единая душа.
Я убрал его руку с трубки и сказал:
– Объясните ему, суперинтендант.
Хардангеру явно было неловко. Пока я набирал номер, он сконфуженно произнес:
– Сожалею, сэр, но Кэвелл больше не служит в армии. И особому отделу тоже не подчиняется. Он… э-э-э… терпеть не может, когда им командуют.
– По закону о государственной тайне мы вправе потребовать…
