Я достал из кармана пару хлопчатобумажных перчаток. Один из помощников Хардангера поднял фотоаппарат со вспышкой, но я схватил его за руку:
– Не снимать! Фотографий мертвого Нила Клэндона не будет ни в чьих архивах. В любом случае теперь уже поздно. Если не терпится поработать, начните вот с этой стальной двери. Займитесь отпечатками, их там масса. Хотя ничего вы по ним не узнаете.
Помощники посмотрели на Хардангера. Тот молча кивнул и пожал плечами.
Я обследовал карманы Нила Клэндона. В них не нашлось почти ничего, что представляло бы для меня интерес: портмоне, портсигар, два коробка спичек, а в левом кармане пиджака несколько прозрачных фантиков от сливочных тянучек.
– Понятно, от чего он умер. Новейшее изобретение кондитеров – тянучки с цианидом. Вот тут на полу, у головы, конфета, которую он ел. У вас в штате найдется химик-аналитик, полковник?
– Конечно.
– На конфете и, возможно, на одном из фантиков он обнаружит цианид. Надеюсь, у вашего химика нет привычки облизывать липкие пальцы. Подсунувший отравленные конфеты был в курсе, что Клэндон обожает сливочные тянучки. И Клэндона он знал. Точнее, Клэндон знал его. Хорошо знал. Настолько хорошо, что не удивился, застав здесь, и без тени сомнения угостился конфетой. Убийца Клэндона не просто работает в Мордоне, он работает в блоке «Е», именно на этом участке. В противном случае Клэндон заподозрил бы его во всех известных прегрешениях и ни за что на свете не взял бы ничего у него из рук. Это сильно сужает круг подозреваемых. Первая ошибка убийцы, и очень серьезная.
– Возможно, – недовольно проворчал Хардангер. – А возможно, вы все упрощаете и недооцениваете преступника. Слишком самонадеянно. Откуда вы знаете, что Клэндона убили здесь? Вы же сами говорили: мы имеем дело с человеком хитрым. Вероятнее всего, он напустит туману, создаст путаницу, станет водить нас за нос, убив Клэндона в другом месте и перетащив сюда. С трудом верится, что такой человек просто положил себе в карман конфету с цианидом и просто протянул ее Клэндону, когда тот застал его за тем, чем он тут занимался.
– Насчет последнего даже не знаю. Мне прекрасно известно, что Клэндон крайне подозрительно отнесся бы абсолютно к любому, кто оказался бы тут поздней ночью. Но умер он на этом месте, совершенно точно. – Я посмотрел на Кливдена и Уэйбриджа. – Как быстро действует цианид?
– Практически моментально, – отозвался Кливден.
– Плохо ему стало здесь, – сказал я. – Значит, здесь он и умер. Посмотрите на эти царапины на стене. Без всяких лабораторных анализов понятно: у Клэндона под ногтями штукатурка. Падая, он хватался за стену. Некий «друг» дал ему конфету, поэтому нужно снять отпечатки с портмоне, портсигара и спичек. Есть очень маленький шанс, что Клэндон предложил ему сигарету и спички или что он проверил портмоне, когда Клэндон был уже мертв. Шанс, я думаю, где-то один из тысячи, даже меньше. А вот отпечатки на этой двери будут интересными. И о многом расскажут. Могу поспорить на что угодно: они принадлежат исключительно тем, у кого есть право входить в эту дверь. Нужно выяснить, есть ли признаки, что кто-то намеренно стирал отпечатки, например носовым платком или перчаткой, в районе наборного щитка, замка с временным шифром и поворотной ручки.
– Должны быть, – кивнул Хардангер. – Если верно ваше допущение, что к этому причастны сугубо те, кто тут работает, значит такие признаки будут. Чтобы из числа подозреваемых не исключили и посторонних.
– И Клэндона, – напомнил я.
Хардангер снова кивнул, отвернулся и стал наблюдать, как двое его подручных работают с дверью. Как раз в это время появился солдат с большим фибровым чемоданом и крохотной клеткой под накидкой, поставил все это на пол, отдал честь, не обращаясь ни к кому конкретно, и ушел. Я заметил, как брови Кливдена удивленно поползли вверх.
– В лабораторию я пойду один, – стал объяснять я. – В газонепроницаемом костюме и с изолирующим дыхательным аппаратом из этого чемодана. Войдя, я заблокирую стальную дверь, открою внутреннюю дверь и возьму с собой хомячка в этой клетке. Если через несколько минут он останется жив, значит опасности нет.
– Хомячка? – Хардангер отвлекся от двери, подошел и приподнял накидку. – Маленький бедолага. Где вы умудрились так быстро достать хомяка?
– Быстрее, чем в Мордоне, их нигде не достанешь. Здесь куда камнем ни кинь – попадешь в пару сотен хомяков. О морских свинках, кроликах, обезьянах, попугаях, мышах и прочей живности я вообще молчу. Их разводят на ферме в Альфрингеме, у доктора Бакстера там коттедж. Маленький бедолага, верно вы говорите. Жизнь у них довольно короткая и невеселая. Борцы с жестоким обращением с животными и с вивисекцией душу бы продали, чтобы сюда попасть. Закон о гостайне им это запрещает. Мордон в их глазах сущий ад, и я их прекрасно понимаю. Вы знаете, что за прошлый год в этих стенах погибло больше сотни тысяч животных, многие в страшных мучениях? В Мордоне они расходный материал.
