– Я не боюсь ядерного Армагеддона и сплю крепко. Такой войны никогда не случится. Я слышу, как русские грозят своими ракетами, и улыбаюсь. Слышу, как американцы грозят своими, и снова улыбаюсь. Потому что знаю: пока две сверхдержавы бряцают саблями в ножнах, пока они хвалятся друг перед другом ядерными зарядами в сотни мегатонн, они думают вовсе не о применении ракетного оружия. Все их мысли, джентльмены, о Мордоне. Потому что мы, то есть англичане, сделали все возможное, чтобы великие державы четко понимали, какие работы ведутся за мордонскими стенами. – Он обернулся и постучал по кирпичной кладке. – Вот за этими стенами производят абсолютное оружие. Единственную на земле гарантию мира. Термин «абсолютное оружие» употребляется настолько часто, что почти утратил смысл. Однако в данном случае он весьма точен. Если под «абсолютным» понимать полное уничтожение. – Грегори смущенно улыбнулся. – Многовато эмоций? Ну и пусть. Спишем это на мою южную кровь? Но выслушайте меня внимательно, джентльмены, и постарайтесь вникнуть в то, что я сейчас скажу. Конечно, я обращаюсь не к генералу и полковнику, они все это знают. А к вам, суперинтендант, и к вам, мистер Кэвелл. Здесь, в Мордоне, мы разрабатываем смертоносные микроорганизмы. Я расскажу лишь о двух. Первый – дериват ботулинического токсина, над ним мы работали во время Второй мировой. Любопытно, что четверть миллиона военнослужащих в Англии получили прививки против этого токсина перед самым днем высадки десанта союзников в Европе, и, я полагаю, они по сей день не знают, от чего их привили. Мы превратили этот токсин в фантастическое, невероятное оружие, по сравнению с которым даже мощнейшая водородная бомба покажется детской игрушкой. Джентльмены, если шесть унций этого токсина относительно равномерно распределить по миру, он уничтожит абсолютно всех мужчин, женщин и детей, живущих сегодня на планете. Я ничего не придумываю. – Голос Грегори звучал проникновенно, лицо было спокойным и мрачным. – Это очевидный факт. Если сесть в самолет в безветренный летний день и разбросать над Лондоном всего один грамм ботулотоксина, то к вечеру семь миллионов лондонцев будут мертвы. Наперсток вещества в городские водохранилища – и Лондон превратится в один большой склеп. Если Господь не покарает меня за слово «идеальный» в этой связи, то это идеальный вид бактериологического оружия. За двенадцать часов пребывания на воздухе токсин окисляется и становится безвредным. Через двенадцать часов после того, как страна А рассеет несколько граммов ботулотоксина над страной Б, она без опасений может отправлять туда свои войска: токсин на них уже не подействует, и обороняться тоже будет некому, поскольку все солдаты умрут. И мирные жители тоже: мужчины, женщины, дети. Они все умрут. Все.
Грегори пошарил в кармане и достал новую сигарету. Руки его дрожали, и он не пытался это скрыть. Вероятно, он этого даже не осознавал.
– Но вы использовали термин «идеальное оружие», – сказал я. – Прозвучало так, будто оно есть только у нас. Наверняка у русских и у американцев…
– У них оно тоже есть. Нам известно, в каком месте на Урале расположены русские лаборатории. Нам известно, где его производят канадцы, а они до недавнего времени лидировали в этой области. И не секрет, что в американском Форт-Детрике четыре тысячи ученых в рамках сверхприоритетной программы изобретают еще более смертоносные яды. По нашим сведениям, программа настолько насущная, что в последние годы ученые умирали, работая над ней, и восемьсот человек заболели. Создать более смертоносный яд им все же не удалось. Британия оказалась эффективнее, поэтому все мировое внимание приковано к Мордону.
– Возможно ли это? – с настороженным выражением лица сухо спросил Хардангер. – Создать яд еще более смертоносный, чем этот чертов ботулотоксин? По-моему, это слишком.
– У ботулотоксина есть недостаток, – тихо сказал Грегори. – С военной точки зрения, так сказать. Чтобы заразиться, его нужно вдохнуть или проглотить. От человека к человеку он не передается. Кроме того, мы подозреваем, что некоторые страны могли создать некую вакцину даже против того усовершенствованного вещества, которое мы здесь разработали. Однако в мире нет вакцины против произведенного нами новейшего вируса, а он передается контактным путем и распространяется как лесной пожар.
