Я действительно чувствовал себя измотанным. Сев на указанный мне стул, я огляделся. Что касается мебели, Грегори не роскошествовал, как Макдональд, но эта мебель, вероятно, ему и не принадлежала. Комната была обставлена как небольшой кабинет, а спальню, как я предположил, устроили в смежном помещении, за дверью в дальней стене. Потертый, но вполне презентабельный ковер, пара кресел той же степени изношенности, одна из стен полностью заставлена книжными шкафами, массивный дубовый стол с вращающимся стулом, на столе пишущая машинка и кипа бумаг. В камине виднелись остатки вчерашнего огня – белая зола, какая бывает от буковых поленьев. Воздух в комнате был хоть и прохладный, но довольно спертый, – очевидно, Грегори не успел перенять дурную привычку англичан держать окна нараспашку при любой погоде. К тому же я будто уловил какой-то специфический запах, настолько слабый, что определить его было невозможно.
– Могу я вам чем-то помочь, мистер Кэвелл? – начал разговор Грегори.
– Просто несколько стандартных вопросов, – непринужденно ответил я. – Неудобно врываться в столь ранний час, но у нас каждая минута на счету.
– Вы до сих пор не ложились? – догадался он.
– Еще нет. Было некогда – ходил по гостям. Боюсь, после этих походов люди меня возненавидят. Я только что от доктора Макдональда, и, по-моему, он совсем не обрадовался, когда я выдернул его из постели.
– Правда? Доктор Макдональд – человек несколько вспыльчивый, – осторожно заметил Грегори.
– Вы хорошо с ним ладите? Дружите?
– Давайте так: я уважаю его как коллегу. Почему вы спрашиваете, мистер Кэвелл?
– Неизлечимая любознательность. Скажите, доктор, у вас есть алиби на вчерашний вечер?
– Конечно. – На его лице отразилось недоумение. – Я уже рассказывал лично мистеру Хардангеру. С восьми и почти до полуночи я был на дне рождения дочери миссис Уитхорн…
– Простите, – перебил я. – Я имею в виду вчерашний вечер – не позавчерашний.
– А, вот оно что… – Грегори с тревогой посмотрел на меня. – Больше никого не убили?
– Никого, – заверил я. – Итак, доктор?
– На вчерашний вечер? – Он грустно улыбнулся и пожал плечами. – Алиби? Знай я, что потребуется алиби, я бы его себе обеспечил. Какое именно время вас интересует, мистер Кэвелл?
– Скажем, с половины десятого до половины одиннадцатого.
– Увы, нет. Нет алиби, к сожалению. Я сидел здесь, у себя, весь вечер работал над книгой. Это можно назвать трудотерапией после вчерашних ужасных событий, мистер Кэвелл. – Грегори ненадолго замолчал, а потом сконфуженно продолжил: – Ой, нет. Не весь вечер. Начал после ужина – около восьми – и до одиннадцати. Хорошо поработал, учитывая обстоятельства, – целых три страницы. – Он опять улыбнулся, на этот раз по-другому. – Для книги, которую я пишу, мистер Кэвелл, страница в час – отличный прогресс.
– И что за книга?
– По неорганической химии. – Он покачал головой и грустно добавил: – Вряд ли люди в книжных магазинах выстроятся за ней в очередь. Читателей, интересующихся моей областью знаний, совсем немного.
– Это и есть книга? – Я мотнул головой в сторону стопки бумаг на столе.
– Да. Та самая, работать над которой я начал еще в Турине, в каком году – уже и не вспомню. Посмотрите, если есть желание, мистер Кэвелл. Боюсь только, о многом она вам не скажет. Мало того что тема заумная, так еще и пишу я на итальянском.
Я не признался, что читаю по-итальянски так же свободно, как говорю по-английски, а лишь спросил:
– Вы сразу печатаете текст на машинке?
– Ну конечно. Почерк у меня как у любого ученого – почти невозможно разобрать. Постойте-ка! – Он задумчиво провел ладонью по колючему, отдающему синевой подбородку. – Пишущая машинка! Ее могло быть слышно.
– Поэтому я и спросил. Думаете, ее слышали?
– Не знаю. Я специально выбирал комнаты так, чтобы не мешать остальным жильцам. У меня нет соседей ни сверху, ни за стенкой. Подождите! Да, да, я почти уверен, что слышал, как работает телевизор. По крайне мере, – добавил он уже с сомнением, – мне так казалось. В следующем по коридору помещении находится «телевизионный салон», как его торжественно именует миссис Уитхорн. Телевизор почти никто не смотрит, только сама миссис Уитхорн и ее дочери, да и то нечасто. Но вчера, уверен, там кто-то был. Ну, почти уверен. Давайте спросим?
Мы так и поступили, отправившись на кухню, где миссис Уитхорн в компании одной из дочерей готовила завтрак. От аромата шкварчащего на сковородке бекона у меня едва ноги не подкосились.
