Я вышел из комнаты и оказался в помещении, напичканном сверкающими монструозными конструкциями из нержавеющей стали. Здесь дизайнер явно планировал разместить операционную, но в последний момент передумал. Все это тоже стоило немалых денег. Рядом с сияющей раковиной меня ждало еще одно подтверждение, что на сон грядущий доктор Макдональд пропустил далеко не один стаканчик: более чем наполовину пустая бутылка виски и сорванная с нее свинцовая пломба. Полная смятых окурков пепельница. Услышав какой-то звук, я оглянулся: в дверях стоял Макдональд.
– Ладно, – произнес он устало. – Согласен, я пил. Часа два или три кряду. Не привык я к таким вещам, Кэвелл. Я не полицейский и не военный. Два ужасных, жутких убийства.
Он едва заметно передернул плечами: если это была игра, то актер из него блестящий.
– Мы с Бакстером давние друзья. За что его убили? Откуда мне знать, что убийца на этом не остановится? Мне прекрасно известно, что может натворить этот дьявольский микроб. Господи, у меня был повод поволноваться, да еще какой.
– Действительно, повод был, – согласился я. – И все еще есть, хоть я уже почти его вычислил. Я об убийце. Возможно, вы следующий у него на очереди – не забывайте об этом.
– Ради всего святого, выметайтесь и оставьте меня в покое, беспардонный, бездушный демон, – выдавил он.
– Уже ухожу. Держите двери на замке, доктор.
– Вам это так просто с рук не сойдет, Кэвелл. – Он снова осмелел, поняв, что я убрал оружие и собираюсь уйти. – Посмотрим, как вы запоете, когда вас вызовут в суд за нанесение телесных повреждений.
– Не несите чепухи, – усмехнулся я. – Я вас и пальцем не тронул. На вас ни единой царапины – только ваше слово против моего, а мое все равно перевесит.
Я ушел. В темноте проступал силуэт гаража, в котором, судя по всему, стоял «бентли», однако мне он был неинтересен. Если людям нужна хорошая, не бросающаяся в глаза и компактная машина, чтобы действовать, не привлекая внимания, им не придет в голову брать в аренду «бентли-континенталь».
Я остановился у телефонной будки и под предлогом, что мне нужен адрес Грегори, сделал два необязательных звонка – сначала Уэйбриджу, который, насколько я знал, не мог мне помочь, а затем Кливдену, который с удовольствием помог. Оба сначала разозлились, что им звонят ни свет ни заря, но успокоились, когда я сказал, что информация нужна немедленно, потому что расследование достигло той критической стадии, которая поможет распутать дело до конца дня. Оба спросили об успехах, но я отвертелся. Особых усилий это не потребовало, поскольку рассказывать все равно было нечего.
В четверть восьмого утра я настойчиво звонил в дверь дома доктора Грегори – вернее, в дверь дома, где доктор жил. А жил он в неплохом пансионе, управляла которым вдова с двумя дочерьми. Рядом с парадным входом стоял автомобиль Грегори, темно-синий «Фиат-2100». Было все еще очень темно, холодно и сыро. Давала знать о себе усталость, а нога болела так, что я с трудом мог вспомнить, зачем сюда приехал.
Дверь открылась, из нее выглянула сама хозяйка пансиона – полная седая женщина лет за пятьдесят. По слухам, веселая и беспечная миссис Уитхорн не отличалась любовью к порядку и пунктуальностью, а заведение пользовалось бешеной популярностью благодаря ее незаурядному кулинарному таланту.
– Кого это принесло в такую рань? – с притворным возмущением спросила она. – Надеюсь, не полицию?
– Увы, миссис Уитхорн. Моя фамилия Кэвелл. Могу я поговорить с доктором Грегори?
– Бедный доктор Грегори! Ваши люди уже порядком его измучили. Но полагаю, вам лучше войти. Пойду посмотрю, не встал ли он.
– Просто скажите, куда идти, и я сам его найду. Если позволите, миссис Уитхорн.
Она с сомнением взглянула на меня, потом неохотно объяснила, где его искать. Пройдя несколько шагов по просторному коридору, я свернул в боковой проход и оказался у двери с именной табличкой. Постучал и стал ждать.
Вскоре дверь отворилась. Грегори, в простом выцветшем халате, накинутом поверх пижамы, уже был на ногах, но, похоже, совсем недавно. На смуглом лице чернела щетина, – очевидно, побриться он еще не успел.
– Кэвелл, – сказал он без особой приязни в голосе. Люди, рано утром встречающие представителей закона, редко бывают в хорошем расположении духа, но, в отличие от Макдональда, он хотя бы вел себя культурно. – Входите. И садитесь. У вас измотанный вид.
