– Об этом они и говорят. Если только воду не запасти заранее и не хранить в закупоренной таре. Боже мой, что же будет? Никогда в жизни я не чувствовал себя таким беспомощным. Похоже, в этом деле нет ни единой зацепки. Будь у нас хоть малейшее подозрение, хоть самый слабый намек на то, кто за всем этим стоит, если бы мы до него добрались… честное слово, я бы отвернулся и позволил Кэвеллу отработать его по полной программе.
Я осушил бокал и поставил его на стол.
– Вы серьезно, сэр?
– А как вы думаете? – Он оторвал взгляд от бокала и пристально посмотрел на меня усталыми серыми глазами. – О чем это ты? Кэвелл? Ты кого-то подозреваешь?
– Не просто подозреваю, сэр. Я знаю. Знаю, кто это.
Реакции Шефа никогда не оправдывали моих ожиданий. Ни тебе ахов, ни охов, ни широко распахнутых глаз, ни фейерверка эмоций.
– Даю полцарства, Пьер, – пробормотал он. – Кто?
– Еще один последний довод, – сказал я. – Последнее доказательство, и тогда я сообщу. Мы его проглядели, а оно было у нас под самым носом. По крайней мере, у меня. И у Хардангера. Подумать только, безопасность страны зависит от таких людей, как мы. От полицейских, детективов. А мы не способны обнаружить дырку в швейцарском сыре. – Я посмотрел на Хардангера. – Мы с вами только что тщательно обыскали сад. Согласны?
– Согласен. И что?
– Не пропустили не единого квадратного фута? – наседал я.
– Говорите же, – нетерпеливо проворчал он.
– Вы где-нибудь видели признаки свежей кирпичной кладки? Какой-нибудь амбар? Сарай? Стену? Пруд? Облицовку из каменных плит? Хоть что-то?
Он покачал головой, глаза смотрели настороженно.
– Нет. Ничего подобного.
– Тогда куда подевался цемент из тех мешков, что лежат в сарае? – не унимался я. – Не мог же он испариться. А те несколько шлакоблоков? Судя по всему, остатки от изрядного количества. Если Макдональд не увлекался возведением капитальных конструкций у себя во дворе, то в каком месте, вероятнее всего, мы найдем каменную кладку? В столовой? В спальне?
– Может, вы уже скажете мне, Кэвелл?
– Давайте я лучше покажу.
Я отправился в сарай за ломом или киркой и не обнаружил ни того ни другого. Зато нашел небольшую кувалду. Взяв ее и ведро, я пошел в кухню, где меня ждали Шеф и Хардангер, наполнил ведро водой и повел их в подвал. Хардангер, не обращая ни малейшего внимания на болтающийся на веревке труп, сердито спросил:
– Что вы собрались нам продемонстрировать, Кэвелл? Технологию производства угольных брикетов?
Наверху в прихожей зазвонил телефон. Мы переглянулись. Интересно, кто мог звонить доктору Макдональду?
– Я отвечу, – сказал Хардангер и удалился.
Было слышно, как он говорит по телефону. Затем прозвучала моя фамилия. Я пошел наверх, чувствуя, что Шеф идет следом.
Хардангер передал телефон мне:
– Вас. Не назвался. Хочет говорить лично.
Я взял трубку:
– Это Кэвелл.
– Значит, вы на свободе, юная леди не лгала. – На другом конце провода говорили низким, хриплым шепотом. – Угомонитесь, Кэвелл. И передайте Шефу, чтобы угомонился. Если хотите, чтобы юная леди осталась в живых.
Современные искусственные смолы – прочный материал, так что трубка в моем кулаке не расплющилась, хотя была к тому довольно близка. Сердце совершило долгий, замедленный кульбит и с гулким звуком упало. Изо всех сил стараясь отвечать ровным голосом, я произнес:
– Вы о чем, черт возьми?
– О прекрасной миссис Кэвелл. Она у меня. Хочет с вами поговорить.
После короткой паузы я услышал голос жены:
– Пьер? О дорогой, мне так жаль…
Голос резко оборвался на полувздохе, последовал отчаянный крик. Тишина. Потом снова низкий шепот:
– Угомонитесь, Кэвелл.
Щелчок. На том конце положили трубку.
Я тоже бросил свою, она задребезжала в гнезде. Руки лихорадочно тряслись.
От шока и страха, а может, от того и другого вместе на лице застыло мое естественное выражение, или же это грим настолько хорошо скрывал мою мимику, что никто не заметил ничего подозрительного.
– Кто это? – обычным, спокойным тоном поинтересовался Шеф.
– Не знаю. – Помолчав, я механически произнес: – У них Мэри.
В этот момент Шеф стоял, держась за ручку двери. Его рука сделала нелепый, замедленный жест, занявший добрых десять секунд, и повисла плетью, глаза потухли. Хардангер шепотом нецензурно выругался с каменным выражением лица. Меня не попросили повторить, что я сказал, ни на мгновение не усомнились в том, что я правильно передал услышанное.
– Нам сказали угомониться, – продолжил я тем же деревянным голосом. – Или они ее убьют. Она у них, это точно. Сказала несколько слов и закричала. Похоже, они ее ударили сильно.
– Откуда он мог узнать, что вы сбежали? – почти с отчаянием произнес Хардангер. – Или хотя бы подозревать? Откуда?..
– От доктора Макдональда, вот откуда, – сказал я. – Тому сказала миссис Турпин, а убийца узнал от него.
Почти невидящим взглядом я посмотрел на Шефа: лицо по-прежнему бесстрастное, но теперь еще и безжизненное, потускневшее.
– Сожалею, – продолжил я. – Если с Мэри что-то случится, это будет моя вина. Мое, и только мое преступное безрассудство и неосторожность.
