– Мне искренне жаль, но на тот момент его арест был совершенно необходим. К вечеру вашего брата отпустят. Вы сегодня видели мою жену?
– Конечно! Это так мило с ее стороны, прийти и поддержать нас. Может, вы со своим… мм… другом пройдете к маме? Она будет очень рада, уверена.
Я покачал головой:
– В котором часу ушла моя жена?
– Примерно в половину шестого. Уже начинало темнеть и… С ней что-то случилось? – Последние слова она произнесла шепотом.
– Ее похитил убийца и держит в заложниках.
– О нет! О нет, мистер Кэвелл, нет! – Стелла в ужасе прижала ладонь к горлу. – Какой кошмар…
– На чем она отсюда уехала?
– Ее похитили? Вашу жену похитили? – Она смотрела на меня округлившимися от страха глазами. – Кому понадобилось…
– Ради бога, отвечайте на вопрос! – грубо перебил я. – Она вызвала машину, такси, уехала на автобусе… На чем?
– На машине, – прошептала она. – Ее забрала машина. Человек сказал, что вы хотите ее видеть срочно…
Она замолкла, осознав, что произошло на самом деле.
– Что за человек? – допытывался я. – На какой машине?
– Средних лет, – неуверенно ответила она. – Смуглый. На синей машине. И еще кто-то был на заднем сиденье. Не знаю, что за машина, только… Ну конечно! Иностранная машина, руль с левой стороны. У нее…
– Грегори и его «фиат»? – тихо произнес Шеф. – Но как же он узнал, что Мэри здесь?
– Очень просто – по телефону, – горько усмехнулся я. – Он в курсе, что мы остановились в «Приюте извозчика». Позвонил, спросил, на месте ли Мэри, и этот толстый придурок за стойкой, конечно же, сказал, что миссис Кэвелл нет, он лично отвез ее в дом Чессингема пару часов назад. Грегори как раз было по пути, и он заехал проверить. Для него все сложилось как нельзя лучше.
Даже не попрощавшись со Стеллой Чессингем, мы сбежали по ступеням вниз, увидели, как Хардангер направляется от фургона с радиостанцией к «ягуару», и почти втолкнули его в машину.
– В Альфрингем, – быстро сказал я. – «Фиат». Он все-таки сел в него. Я не думал, что рискнет…
– А он и не стал рисковать, – процедил Хардангер. – Только что получил отчет. Он бросил машину в деревушке Грейлинг, меньше чем в трех милях отсюда, в переулке… прямо у дома местного констебля. Тот как раз слушал по радио наше сообщение, поднял глаза – и вот оно.
– В машине, конечно же, никого.
– Разумеется. Он бы ее не бросил, если бы не подобрал другую. Все посты получили ориентировку по поводу угона. Машину угнали в Грейлинге, а это совсем маленький населенный пункт, как я понял. Скоро все выяснится.
Так и случилось, причем выяснили это мы сами. Буквально через две минуты на въезде в Грейлинг мы увидели на тротуаре какого-то типа, исполняющего пляску воина перед походом и в бешенстве размахивающего портфелем, зажатым в правой руке. «Ягуар» остановился, Хардангер опустил стекло.
– Безобразие! – заорал человек с портфелем. – Слава богу, вы приехали. Просто возмутительно! Где это видано, чтобы средь бела дня…
– В чем дело? – перебил Хардангер.
– Моя машина! Ее украли средь бела дня. Черт знает что такое! Я зашел в этот дом, а тут…
– Как долго вы там пробыли?
– А? Как долго? Да какого черта…
– Отвечайте! – взревел Хардангер.
– Сорок минут. Но как…
– Что за машина?
– «Ванден-плас-принцесс» трехлитровый. – Он едва не рыдал от злости. – Совершенно новый, говорю вам. Бирюзового цвета. Три недели как с завода…
– Не волнуйтесь, – оборвал его Хардангер, полицейский «ягуар» тем временем уже начал движение. – Мы вам его вернем.
Он поднял стекло, оставив человека стоять на дороге с разинутым от изумления ртом, и сказал сидящему впереди сержанту:
– В Альфрингем. Потом на лондонскую трассу. Отменить поиск «фиата». Теперь ищем «ванден-плас-принцесс» бирюзового цвета. Всем постам. Найти, следовать за ним, но не приближаться.
– Голубовато-зеленого цвета, – пробормотал Шеф. – Голубовато-зеленого, не бирюзового. Вы обращаетесь к полицейским, а не к их женам. Половина из них не поймет, о чем речь.
– Все началось с Макдональда, – сказал я.
Большая полицейская машина мчалась по мокрому асфальту, шурша шинами, сосны, стоящие ровным строем вдоль дороги, мелькали в окне и исчезали в непроглядной тьме, и завести разговор оказалось проще, чем молча сходить с ума от беспокойства. К тому же Шеф и Хардангер уже давно ждали моего рассказа.
– Мы все знаем, чего хотел Макдональд, а хотел он не просто бороться за дело коммунизма. Единственное, что вызывало у доктора Макдональда глубокий и неослабевающий интерес, – это сам доктор Макдональд. Несомненно, в какой-то момент он искренне сочувствовал коммунистам – мадам Алле не показалась мне человеком, способным в чем-либо ошибиться. Более того, я не вижу, как еще он мог наладить связь с коммунистическим миром. Должно быть, за долгие годы он заработал кучу денег, что сразу заметно по обстановке в его доме, однако тратил довольно рассудительно, с умом, не швыряя слишком много направо и налево.
– А «бентли-континенталь»? – напомнил Хардангер. – Разве это не большая трата?
