– Именно. Из Лондона должен приехать эксперт по фотокамерам и оценить своим профессиональным взглядом, но в этом сейчас уже нет нужды. Посмотрите на эти письма от доктора Вайсмана. В каждом из них в первом абзаце отсутствует точка над какой-нибудь из букв «i» или точка в конце предложения. Вайсман печатал сообщение, с помощью микроминиатюрной фотографии уменьшал его до размера точки и приклеивал в письме на место другой точки. Макдональду оставалось лишь оторвать ее и увеличить. В своих письмах Вайсману он, разумеется, проделывал то же самое. И явно не за жалкие гроши. – Я окинул взглядом богато обставленную комнату. – За годы он заработал целое состояние и не заплатил ни единого пенни налога.
С минуту все молчали, потом Шеф кивнул.
– Наверное, так и есть. По крайней мере, Макдональд нас больше не побеспокоит. – Он посмотрел на меня и грустно улыбнулся. – Если нужно запереть конюшню после того, как из нее сбежала лошадь, нужно помнить, что дверей в ней несколько. Есть еще одна дверь, которую я помогу вам закрыть, если это, конечно, поможет. Надпись, которую вымарали в этом альбоме.
– Тулон? Турнэ?
– Не то и не другое. – Шеф перевернул альбом и указал на заднюю сторону переплета. – Подготовлено для избранных членов ВОЗ фирмой «Гуччи Занолетте», Генуя. Вымаранное слово – Torino. В переводе с итальянского, конечно, Турин.
Турин. Он произнес лишь слово, но мог с тем же успехом шарахнуть меня по голове кувалдой. Турин. Ноги мои будто подкосились, и я опустился в кресло, а когда оцепенение от шока немного прошло, я все-таки сумел расшевелить кучку не успевших окончательно погрузиться в кому мозговых клеток и снова принялся размышлять. Удавалось мне это с трудом, поскольку, недавно избитый и продрогший до костей, не выспавшийся и голодный, я был далеко не в лучшем состоянии для интенсивной умственной деятельности. Медленно, с трудом я собирал по крупицам факты в затуманенных уголках своего разума, и, как бы я ни соединял их друг с другом, каждый раз складывалась одна и та же картина. Два и два в сумме неизменно давали четыре.
С трудом встав на ноги, я сказал Шефу:
– Верно о вас говорят, сэр: как вы скажете, так и будет.
– Вам нехорошо, Кэвелл? – с тревогой в голосе спросил он.
– Разваливаюсь на куски. Голова вроде пока работает. Или мне кажется. Скоро мы это поймем.
Я повернулся и вышел из комнаты, прихватив с собой фонарь. Шеф и Хардангер на секунду замешкались и пошли следом. Думаю, за моей спиной они обменялись настороженными взглядами, но мне уже было все равно.
В гараже и сарае я уже был, так что искать следовало не там. Где-нибудь в кустах, мрачно подумал я, – а дождь тем временем все еще не прекратился. В прихожей я свернул в кухню и уже хотел было выйти через черный ход, но вдруг заметил лестницу в подвал. Смутно припомнил, что об этом сегодня говорил сержант Карлайл, когда обыскивал дом со своими людьми. Я спустился, открыл дверь и включил верхний свет. Потом отошел в сторону, чтобы пропустить Шефа и Хардангера.
– Все, как вы сказали, сэр, – прошептал я Шефу. – Макдональд больше нас не побеспокоит.
Впрочем, это было не вполне точное утверждение. Кое-кому Макдональд все-таки еще доставит хлопот. Полицейскому врачу, могильщику и человеку, которому придется обрезать веревку, обвитую вокруг шеи и прикрепленную к чугунному кольцу на крышке загрузочного люка в потолке. Ступни его не доставали до пола и едва касались ножек перевернутого стула. Такое не привидится даже в страшном сне: вытаращенные в агонии глаза, иссиня-багровое лицо, распухший язык, свисающий из черного ощеренного рта.
– Какой кошмар! – едва слышно вымолвил Шеф. – Макдональд.
Некоторое время он смотрел на болтающуюся на веревке фигуру, затем медленно добавил:
– Наверное, он знал, что его время вышло.
Я покачал головой:
– Нет, это решил за него кто-то другой.
– Кто-то другой… – повторил Хардангер, с невозмутимым лицом осматривая мертвеца. – Руки не связаны. Ноги не связаны. Когда началось удушье, он был в сознании. Стул принесли из кухни. И при этом вы утверждаете…
– Его убили. Обратите внимание на полосы и следы в угольной пыли рядом со стулом, на разворошенную кучу угля – куски рассыпаны по всему полу. Рубцы и кровь с внутренней стороны больших пальцев.
– В последнюю минуту он мог передумать, – пробурчал Хардангер. – Полно таких. Как только начал задыхаться, ухватился за веревку и висел на руках, пока не кончились силы. Отсюда и следы на пальцах.
