– Ее он объяснил так, что не подкопаешься. И все-таки, – признал я, – жадность его одолела. За последние несколько месяцев он получил столько денег, что они стали жечь ему ляжки.
– Работал сверхурочно, отправляя образцы и сливая данные в Варшаву? – спросил Шеф.
– Нет, – ответил я. – Шантажировал Грегори.
– Что, прости? – Шеф устало зашевелился на своем сиденье. – Не вижу связи.
– Все просто. У Грегори – у человека, которого мы знаем как Грегори, – был отличный план, но ему очень не повезло. Вы же помните, что из переезда профессора Грегори никто не делал тайны: возник небольшой международный скандал, итальянцы бурно возмущались, что один из лучших биохимиков наплевал на свою страну и едет работать в Великобританию. Некий человек с поверхностным представлением о химии, но внешне очень похожий на Грегори, прочитав обо всем этом, увидел в его отъезде сюда возможность навсегда изменить свою жизнь и сделал соответствующие приготовления.
– Настоящего Грегори убили? – спросил Хардангер.
– В этом нет сомнений. Грегори, который выехал из Турина, погрузив все свои пожитки в багажник «фиата», и Грегори, прибывший в нашу страну, – разные люди. В дороге настоящий Грегори попал в аварию с весьма необратимыми последствиями для жизни, а самозванец, сделав несколько основательных изменений во внешности для большего сходства с погибшим, приехал в Великобританию в его машине, с его вещами, паспортом и фотографиями – со всем необходимым. До этого момента все шло очень хорошо.
Теперь о невезении. В Британии настоящий Грегори был известен только по своим научным работам, в лицо его никто не видел. Во всей стране лишь один человек очень хорошо знал его лично. Вероятность встречи была минимальной, и тем не менее самозванец оказался в той же лаборатории, где работал этот человек. Макдональд. Липовый Грегори об этом не знал. А Макдональд сразу все понял. Не забывайте, что Макдональд много лет работал представителем в ВОЗ, и могу поспорить на что угодно: настоящий Грегори занимал там аналогичную должность, только от Италии.
– Чем и объясняется отсутствие фотографии в альбоме, – задумчиво произнес Шеф.
– На ней эти двое – Макдональд и настоящий Грегори – наверняка стоят рука об руку. В Турине. Как бы то ни было, поразмыслив денек-другой, Макдональд сообщил фальшивому Грегори, что он в курсе его проделок. Легко догадаться, что случилось дальше. Грегори достал пистолет и сказал: увы, ему ничего не остается, кроме как заставить собеседника замолчать навсегда. Макдональд же, не будь дураком, предъявил тому бумагу и сказал, что крайне сожалеет, но на случай его внезапной смерти в банке – или в полиции – лежит распоряжение немедленно вскрыть запечатанный конверт с оригиналом этого документа, в котором изложено несколько любопытных фактов о Грегори. Тогда Грегори опустил пистолет, и они заключили сделку. Одностороннюю сделку. Грегори обязуется выплачивать Макдональду ежемесячно такую-то сумму. Что-то в этом роде. Помните, что Макдональд теперь мог предъявить Грегори обвинение в убийстве.
– Не понимаю, – честно сказал Хардангер. – Что-то тут не сходится. Вы можете представить, что в одном деле на Шефа работают двое, например, в Варшаве, при этом они не только не знают друг друга в лицо, но и имеют совершенно противоположные цели и готовы при случае вцепиться друг другу в глотки? Боюсь, Кэвелл, у меня гораздо более высокое мнение о коммунистической разведке, нежели у вас.
– Согласен с Хардангером, – сказал Шеф.
– И я согласен, – кивнул я. – Я говорил лишь о том, что Макдональд работает на коммунистов. Речи о том, что на коммунистов работает Грегори, не идет, как и о том, что этот дьявольский микроб имеет какое-то отношение к коммунизму. Это вы с Хардангером сделали такой вывод.
Хардангер наклонился вперед и заглянул мне в лицо:
– То есть вы хотите сказать, что этот Грегори просто псих?
– Если вы до сих пор считаете его обычным психом, – язвительно ответил я, – то вам пора отправляться в длительный отпуск. У Грегори была очень веская и побудительная причина заполучить эти вирусы, и я голову дам на отсечение, что он рассказал Макдональду, в чем она заключается. Ему пришлось это сделать, чтобы заручиться его помощью. Если бы Грегори сказал, что просто хочет взять ботулотоксин и смыться, сомневаюсь, что Макдональд стал бы участвовать в этом деле. Но, допустим, он предложил ему десять тысяч фунтов. В таком случае Макдональд быстро бы передумал, это вполне в его духе, такой уж он был человек.
Мы уже почти добрались до Альфрингема, огромный полицейский «ягуар» с включенной сиреной, вдвое превышая разрешенную скорость, ловко маневрировал в редеющем вечернем потоке машин. За рулем сидел знаток своего дела, лучший водитель из лондонской команды Хардангера, который точно знал, как выжать из автомобиля максимум и при этом не угробить своих пассажиров.
– Остановите машину! – внезапно перебил меня Хардангер. – Вон там, около регулировщика.
