Первые секунд тридцать я не видел Мари. Я знал, что она всего в нескольких ярдах, но дождевые брызги, отражаясь от воды, создавали плотную и непроницаемую молочно-белую завесу, и нельзя было ничего рассмотреть на уровне моря. Я дважды окликнул ее, но ответа не последовало. Тогда я сделал с полдюжины гребков, таща за собой канистру, и буквально столкнулся с Мари. Она кашляла и отплевывалась, как будто наглоталась воды, но по-прежнему крепко держала свою канистру и, судя по всему, не пострадала. При этом Мари находилась достаточно высоко над водой, значит не забыла открыть баллон с углекислым газом, прикрепленный к ее спасательному жилету.
Я подался к ней поближе и спросил:
– Все в порядке?
– Да. – Она снова закашлялась и добавила: – Только лицо и шея… из-за дождя такое чувство, будто их оцарапали.
Было слишком темно, чтобы рассмотреть, не ободрано ли у нее лицо. Но я поверил ей на слово: мое собственное лицо горело так, словно я засунул его в осиное гнездо. Это был мой промах. После того как я открыл люк и на меня обрушился дождь, нужно было вытащить из чемодана оставшуюся одежду и обмотать ею наши головы на манер банданы. Но теперь уже поздно сожалеть. Я потянулся к полиэтиленовому пакету, привязанному к моей канистре, порвал его, вытащил одеяло и накинул нам на головы. Дождь, напоминавший больше душ из гигантских градин, по-прежнему поливал нас, но хотя бы кожу удалось прикрыть. Все лучше, чем ничего.
Когда я закончил разворачивать одеяло, Мари спросила:
– И что теперь? Останемся под этим навесом или все-таки поплывем?
Я воздержался от вполне закономерного вопроса, куда нам лучше плыть: в Австралию или Южную Америку. В данных обстоятельствах эта шутка прозвучала бы совсем не смешно. Вместо этого я сказал:
– Думаю, стоит отплыть подальше отсюда. Если дождь не утихнет, Флек никогда нас не найдет. Но нет никакой гарантии, что это продлится долго. Можно поплыть на запад, куда дует ветер и движутся волны, так нам будет проще всего.
– А вдруг Флек подумает то же самое и отправится за нами на запад?
– Если он считает нас хотя бы вполовину такими же чокнутыми, как он сам, то, скорее всего, решит, что мы поплыли в другую сторону. Была не была, рискнем. Поплыли!
Двигались мы очень медленно. Пловчиха из Мари действительно оказалась никудышная, к тому же канистры и намокшее одеяло сильно тормозили нас, но за первый час мы сумели преодолеть достаточно большое расстояние, делая пятиминутные перерывы после каждого десятиминутного заплыва. Если бы не мысли о том, что мы можем плыть так еще целый месяц и никуда не приплыть, я даже получил бы удовольствие: море по-прежнему было теплым, дождь начал стихать, а все акулы сидели по домам и не беспокоили нас.
Так прошло примерно часа полтора. Мари все это время вела себя тихо, почти не разговаривала и даже не отвечала на мои вопросы. Наконец я сказал:
– Ну все. Мы сделали, что хотели. Оставшиеся силы нам понадобятся для выживания. Если Флек нас все-таки настигнет, значит нам просто не повезло.
Я опустил ноги вниз и невольно вскрикнул, как будто получил неожиданный ожог или меня кто-то укусил. Что-то большое и твердое коснулось моей ноги, и, хотя в море много всего большого и твердого, в голову сразу полезли мысли об одном существе пятнадцати футов длиной, с треугольными плавниками и пастью, похожей на медвежий капкан, только без пружин. Но когда я понял, что вода вокруг не волнуется и не бурлит, то снова осторожно опустил ноги.
– Что такое? В чем дело? – спросила Мари.
– Мне даже жаль, что Флек не пригнал сюда свою шхуну, – с грустью заметил я. – Тогда им была бы крышка.
На самом деле не что-то большое и твердое коснулось моей ноги, а моя нога коснулась чего-то большого и твердого. А это уже совсем другое дело.
– Я стою на глубине около четырех футов.
После короткой паузы Мари откликнулась:
– Я тоже. – Она говорила медленно, изумленно, как человек, который не может поверить в происходящее и ничего не понимает, и меня ее реакция немного озадачила. – Что это значит?..
– Земля, моя дорогая девочка! – с восторгом ответил я. От радости у меня даже закружилась голова. Если честно, то вначале я не поставил бы и двух пенсов на то, что нам удастся выплыть. – Судя по тому, как поднимается вверх морское дно, другого ответа быть не может. Теперь у нас есть все шансы увидеть сверкающие пески, качающиеся на ветру пальмы и темнокожих красоток, о которых мы столько раз слышали. Дай мне руку.
В ответ не прозвучало никаких легкомысленных шуток, и радости на ее лице я не заметил. Мари просто молча взяла меня за руку, а я подхватил одеяло другой рукой и начал осторожно подниматься по песчаному морскому дну. Через минуту мы уже стояли на скале. В любую другую ночь мы стояли бы на суше и были бы сухими. Сейчас шел дождь, и мы стояли на суше и были мокрыми до нитки. Но главное, что мы стояли на суше. Остальное значения не имело.
Мы вытащили на берег обе канистры, и я накрыл Мари одеялом с головой. Дождь начал ослабевать – если, конечно, это можно так назвать, – но дождевые капли продолжали беспощадно атаковать нас.
