Как раз в этот момент официант, сопровождаемый внушительным эскортом, водрузил перед ним колоссальных размеров стейк, словно бы исполняя торжественный ритуал, сопровождающий явлению публике королевских регалий, – не считая того обстоятельства, что и официант, и Великий герцог определенно ставили антрекот куда выше любых подобных побрякушек. Помощник официанта утвердил на столе большое блюдо с картофельным пюре и еще одно – с овощами, в то время как другой официант благоговейно выставил на сервировочный столик по соседству ведерко со льдом, содержащее две бутыли розового вина.
– Хлеб для месье герцога? – осведомился управляющий рестораном.
– Сами знаете, что я на диете, – произнес герцог с апломбом, придавшим сказанному дополнительный вес, а затем, явно спохватившись, повернулся к блондинке. – Хотя, быть может, мадемуазель Делафон?..
– Ни в коем случае. – Официанты удалились, а девушка так и продолжала зачарованно смотреть на герцогскую тарелку. – Но как им удалось? За какие-то двадцать секунд…
– Им хорошо известны мои маленькие слабости, – пробурчал Великий герцог. Трудно говорить внятно, когда рот забит жареным мясом.
– Зато мне они неизвестны, – смерила его испытующим взглядом Лайла Делафон. – Скажем, до сих пор непонятно, почему вам вздумалось приглашать меня…
– Помимо того, что любое желание Великого герцога – закон, я могу назвать еще четыре причины.
Перебивая собеседника, представители высшей аристократии зачастую забывают извиниться. Какие-то полпинты вина, и произношение герцога заметно улучшилось.
– Как я уже упоминал, нам не дано знать, когда придут голодные годы… – Говоря это, герцог не сводил с девушки пристального взгляда, внимательно следя за тем, чтобы она не упустила значения каждого слова. – Далее, я водил знакомство… Нет, я и теперь считаю вашего отца, графа Делафона, своим добрым другом, так что мои верительные грамоты в полном порядке. Вы – самая красивая девушка из всех, кого я тут встретил. Наконец, последнее: вы совершенно одни.
Очевидно, из-за смущения Лайла понизила голос, хотя и без особого толку: к тому времени остальные посетители явно сочли преступлением против короны самим вступать в разговоры, пока слово держит герцог де Кройтор, и над столиками повисло выразительное молчание.
– Но я вовсе не одна… И я здесь не самая красивая, так что вы дважды ошибаетесь. – Улыбка у Лайлы вышла чуть виноватой, видимо из-за опасений, что ее могли слышать окружающие. Следующую фразу она сопроводила кивком в сторону соседнего столика. – Во всяком случае, пока рядом моя подруга Сесиль Дюбуа.
– Та девушка, с которой я вас видел сегодня?
– Да.
– Но все мои пращуры, подобно мне самому, неизменно предпочитали блондинок!
Тон герцога не позволял усомниться: брюнетки предназначены исключительно для плебеев. С неохотой отложив нож и вилку, он бросил взгляд в сторону.
– Недурна, недурна, должен отметить… – При этом герцог понизил голос до заговорщицкого шепота, который был прекрасно слышен в радиусе двадцати футов. – Подруга, говорите? Тогда кто этот разгульного вида бездельник рядом с ней?
Сидевший за столиком футах в десяти от герцога (и явно в пределах слышимости) мужчина сорвал с лица очки в роговой оправе и сложил их; он был консервативно и дорого одет в серый габардиновый костюм, высок, широкоплеч, черноволос и лишь из-за слегка нарушенной симметрии загорелого лица не мог считаться красавцем. Сидевшая напротив него девушка – высокая, смуглая, улыбчивая, с искорками веселья в зеленых глазах – удержала спутника на месте, прикрыв его запястье ладонью:
– Прошу вас, мистер Боуман. Оно того не стоит, ведь правда? Если вдуматься?
При одном взгляде на ее улыбку Боуман сменил гнев на милость:
– Искушение велико, мисс Дюбуа, очень велико…
Он потянулся было к своему бокалу, но остановил руку на полпути. До него донесся голос Лайлы – укоризненный, дающий отпор:
– Мне он скорее напоминает боксера-тяжеловеса.
Боуман улыбнулся Сесиль Дюбуа и поднял свой бокал.
– Действительно, – согласился Великий герцог и сделал паузу, чтобы влить в себя еще полбокала розового вина. – Боксер, побывавший на пике формы лет с двадцать тому.
Вино плеснуло на стол, когда Боуман поставил бокал с силой, которая могла бы раздробить тонкий хрусталь. Он рывком поднялся на ноги, но тут же обнаружил, что Сесиль, помимо прочих достоинств, обладала еще и отличными рефлексами. Она вскочила с той же скоростью, что и он сам, заняла выгодную позицию между Боуманом и столиком Великого герцога, схватила своего спутника за локоть и мягко, но решительно увлекла за собой – в сторону бассейна: сейчас они выглядели как пара, которая только что покончила с ужином и решила прогуляться во благо пищеварению. Боуман поддался ее натиску, хотя и с явной неохотой. У него был вид человека, способного получить удовольствие от ссоры с Великим герцогом, но не готового во всеуслышание пререкаться с дамой.
– Прошу меня простить, – сжала его руку Сесиль, – но мы с Лайлой и правда подруги. Я не хотела бы видеть ее в неловкой ситуации.
