– Ха! Вы не хотите видеть ее смущенной? Полагаю, при этом не важно, насколько смущен я сам?
– Ой, да бросьте вы! «Кто обзывается, тот так и называется», слыхали? И, по правде говоря, вы ничуть не кажетесь мне разгульным типом… – Боуман недоверчиво уставился на Сесиль, но не нашел в ее глазах ехидной иронии; напротив, девушка поджала готовые улыбнуться губы, изображая серьезность. – Имейте в виду, я хорошо понимаю, что далеко не каждому понравится, если его назовут бездельником. Кстати, а чем вы занимаетесь? Спрашиваю на случай, если мне придется защищать вас перед герцогом – в словесном поединке, конечно…
– К черту герцога!
– Это не ответ на вопрос.
– А вопрос не так уж и прост… – Взяв паузу на размышление, Боуман снял очки и протер их. – Вообще-то, я не занимаюсь ничем.
Теперь они находились в дальнем конце бассейна. Сесиль убрала руку с локтя своего спутника и обратила к нему взгляд, лишенный особой симпатии:
– То есть вы хотите сказать, мистер Боуман…
– Зовите меня Нил. Все мои друзья так меня называют.
– А вам легко удается заводить друзей, я угадала? – с обезоруживающей непоследовательностью уточнила девушка.
– Такой уж я человек, – просто ответил Боуман.
Сесиль то ли его не услышала, то ли предпочла вернуться к прежней теме:
– Хотите сказать, что вам не приходится работать? Вы никогда ничем не занимались, я верно поняла?
– Никогда.
– Вы безработный? Вы зря получали образование? Вы не способны делать вообще ничего?
– А к чему надрываться? – рассудительно произнес Боуман. – Мой папаша сколотил миллионы и до сих пор продолжает их зарабатывать. Каждому следующему поколению до`лжно расслабляться, вы не находите? Своего рода подзарядка семейных батарей. И потом, мне
– Из всех ложных аргументов… Как я могла настолько ошибиться в человеке?
– Люди вечно меня недооценивают, – с грустью признал Боуман.
– Не в вас. В герцоге. Вернее, в его проницательности, – покачала головой Сесиль, чудесным образом избавив этот жест от холода осуждения. В ее словах звучал скорее дружеский укор: – Ведь вы и в самом деле разгульный бездельник, мистер Боуман.
– Нил.
– О, вы безнадежны. – В голосе Сесиль впервые мелькнуло раздражение.
– А еще я завистлив… – Они уже вернулись к террасе, и Боуман взял девушку за руку. Поскольку этот жест не сопровождался улыбкой, Сесиль не попыталась отдернуть свою ладонь. – Я вам завидую. Крепости вашего духа, я имею в виду. Вашей бережливости. Вашей готовности целый год экономить, чтобы добраться сюда. Тому, как вы, две англичанки, тратите на проживание в этом отеле по двести фунтов в неделю каждая, работая при этом машинистками или…
– Мы с Лайлой Делафон прибыли сюда собирать материал для книги! – отрезала Сесиль. Гнев ей совершенно не шел.
– А о чем будет книга? – вежливо справился Боуман. – О кулинарных секретах Прованса? Таких рискованных авансов издатели не выплачивают. Кто же тогда подмахивает ваши счета? Юнеско? Или Британский совет? – Боуман пристально смотрел на нее сквозь очки в роговой оправе, но Сесиль явно была не из тех, кто кусает губы. – Давайте все молча воздадим должное старому доброму папочке, хорошо? Объявляется перемирие, моя дорогая. Не станем все портить. Прекрасный вечер, прекрасная еда, прекрасная девушка…
Поправив очки на переносице, Боуман оглядел террасу со столиками:
– И ваша подруга тоже вполне ничего. Кстати, кто этот живой скелет рядом с ней?
Сесиль ответила не сразу – потому, вероятно, что на мгновение была заворожена зрелищем: Великий герцог, державший огромный шарообразный бокал с розовым вином, взмахами второй руки управлял попыткой официанта переправить содержимое тележки с десертами на стоявшее перед едоком вместительное блюдо. Лайла Делафон наблюдала за процессом с приоткрытым в изумлении ртом.
– Даже не знаю. По его словам, он вроде бы дружил с отцом Лайлы… – Девушка не без труда отвела взгляд, нашла и поманила к себе проходившего мимо управляющего. – Кто этот джентльмен с моей подругой?
– Герцог де Кройтор, мадам. Очень известный винодел.
– Скорее, очень известный выпивоха… – Пронзительного взгляда Сесиль Боуман предпочел не заметить. – Он часто сюда приезжает?
– Вот уже три года подряд, в одно и то же время.
– То есть сейчас еда у вас особенно хороша?
– Здешние кушанья, сэр, превосходны в любое время года, – строгим тоном поправил Боумана управляющий «Боманьера». – Месье герцог приезжает на ежегодный цыганский фестиваль в Сен-Мари.
Боуман обернулся, чтобы еще раз приглядеться к герцогу де Кройтору. Тот с невероятным смаком поглощал свой десерт, только ложка мелькала.
– Теперь понятно, зачем ему ведерко со льдом, – хмыкнул Боуман. – Чтобы остужать столовые приборы. Не вижу в нем ни малейших признаков цыганской крови.
