Он вгляделся в Сёрля чуть пристальнее:
– Вы, кажется, ушибли ногу, мой дорогой друг?
– Небольшое растяжение, всего-то.
Единственную натяжку можно было различить разве что в лице и в голосе Сёрля.
– За подобными легкими растяжениями необходимо следить, ведь они могут привести к серьезным травмам, знаете ли. Да уж, поверьте, к крайне серьезным…
Чтобы лучше рассмотреть Сёрля, герцог снял монокль и покачал его на конце широкой черной ленточки.
– Скажите, мне не доводилось встречать вас где-нибудь раньше? Нет, я не имею в виду аббатство. Да-да, ну конечно, сегодня утром возле отеля! Так странно, я не припомню, чтобы вы тогда хромали. Хотя, боюсь, мое зрение… – Монокль был водружен на место. – Еще раз благодарю. И молю вас, будьте поаккуратней с этим растяжением. Предельная осторожность, месье кюре. Ради вашего же блага…
Великий герцог спрятал блокнот в карман и, чеканя широкий шаг, величественно удалился. Черда взглянул на Сёрля – без всякого выражения на открытых взгляду частях лица. Тот, в свою очередь, облизнул пересохшие губы, развернулся и, не сказав ни слова, пошел прочь.
Даже с очень близкого расстояния и даже будь вы давно знакомы, вряд ли можно было признать Боумана в мужчине, который сидел за рулем блистающего чистотой синего «ситроена», припаркованного в узком переулке за отелем. На Боумане были белое сомбреро, темные очки, аляповатая белая рубашка в синий горошек, незастегнутая черная жилетка с вышивкой, хлопчатобумажные брюки и высокие ботинки. Цвет лица – бледнее прежнего, усы – гуще и длиннее. Рядом с Боуманом на сиденье лежала небольшая сумка, стянутая шнурком. Дверца со стороны тротуара приоткрылась, и внутрь, неуверенно моргая, заглянула Сесиль.
– Я не кусаюсь, – ободрил девушку Боуман.
– Боже правый! – ахнула та, опускаясь на пассажирское сиденье. – Что за… что это за наряд такой?
– Сейчас я – местный гардьен, пастух в парадном воскресном костюме, таких в округе полным-полно. Я же говорил, что иду за покупками. Теперь твоя очередь.
– Что в сумке?
– Мое пончо, разумеется.
Сесиль смерила его испытующим взглядом, который за время общения с Боуманом стал для нее едва ли не второй натурой, после чего тот отвез девушку в магазин одежды, тот же самый, что они посещали сегодня утром. Прошло не слишком много времени, и уже знакомая им заведующая вновь принялась порхать вокруг Сесиль, делая сопровождаемые ахами и охами восхищенные замечания даже не столько голосом, сколько взмахами рук. На этот раз Сесиль примерила на себя праздничный костюм арлезианки: длинное платье с темной вышивкой и с украшенным рюшами белым лифом плюс шляпка из того же белого материала. Шляпка была кокетливо косо насажена на темно-рыжий парик.
– Мадам выглядит потрясающе! – восторженно пропела заведующая.
– Мадам выглядит в соответствии с вашими ценами, – смиренно произнес Боуман.
Он отсчитал еще несколько купюр и повел Сесиль к «ситроену», где она села и с одобрением разгладила на себе богатую ткань платья.
– Очень мило, должна признать. Тебе нравится наряжать девушек?
– Только когда меня финансируют преступники. Но не в этом дело. Со мной видели смуглую цыганку. В данный момент ни одна страховая компания в Европе не пожелает подписать договор с этой смуглой цыганкой.
– Понятно, – выдавила слабую улыбку Сесиль. – Ты делаешь это в заботе о своей будущей супруге?
– Конечно. Иначе зачем?
– По одной простой причине. Прямо сейчас, если честно, ты не можешь позволить себе потерять ценную помощницу.
– Мне это и в голову не приходило.
На взятом напрокат «ситроене» Боуман подкатил к той части площади, где стояли припаркованные венгерские и румынские фургоны. Он остановил машину, поднял сумку на шнурке, выбрался из салона, выпрямился, хлопнул дверцей и только развернулся, чтобы сделать первый шаг, как налетел на весьма крупного пешехода, которому случилось неторопливо фланировать мимо. Пешеход остановился и с осуждением уставился на него через монокль на черной ленточке: Великий герцог не привык к тому, чтобы с ним сталкивались в толпе.
– Прошу прощения, месье, – извинился Боуман.
Великий герцог смерил его взглядом, лишенным всякой приязни:
– Вы прощены.
Боуман сконфуженно улыбнулся, взял Сесиль под руку – и они отошли. Оказавшись на приличном расстоянии от герцога, девушка вполголоса возмутилась:
– Ты его нарочно толкнул!
– Что с того? Если даже он не узнал нас, значит и никто не узнает. – Сделав еще пару шагов, Боуман замер и оглянулся. – А это еще что за чудо?
На площадь выехал странный автомобиль – внешне что-то вроде кареты «скорой помощи», только выкрашена она была в черный цвет. Водитель вышел из него, навел справки у ближайшей цыганки, и та ткнула пальцем на противоположную сторону площади. Он снова сел за руль и подъехал к фургону Черды. Сам Черда стоял у входа, тихо беседуя со своим сыном; судя по всему, ни тот ни другой толком не успели оправиться после полученных травм.
