– Молчать! – с непререкаемым видом рявкнул Великий герцог. – Говорить буду я. Все вы – кучка бездарных и безмозглых болванов. Своими нелепыми действиями вы вынудили меня нарушить мое главное правило и выйти на всеобщее обозрение. Даже в клетке слабоумных шимпанзе отыщется больше интеллекта. Вы зря потратили целую прорву моего времени, заодно причинив мне столько хлопот и переживаний. Я испытываю сильное искушение отказаться от ваших услуг – раз и навсегда. Что, кстати, подразумевает плохой конец для каждого из вас… Чем, скажите на милость, вы здесь занимаетесь?
– Чем занимаемся? – выпучил глаза Черда. – Но… как же… Сёрль сказал, что вы…
– С Сёрлем я разберусь позже. – Сказано это было с такой угрозой, что Сёрль сразу же приуныл и выглядел несчастнее некуда. Черда заметно нервничал, что было на него не похоже, Эль Брокадор откровенно не понимал, что происходит, а любые мыслительные процессы в голове у Месона, похоже, просто остановились. Лайла казалась сильно потрясенной. Выведенный из себя Великий герцог тем временем продолжал: – Я не спрашивал, кретин, что вы делаете в «Мас-де-Лавиньоль». Я спросил, чем вы заняты здесь, прямо сейчас, в этом фургоне.
– Боуман украл деньги, которые вы мне дали, – угрюмо признался Черда. – И мы тут как раз…
– Что он сделал? – Лицо Великого герцога побагровело от гнева. Казалось, его лоб скрыли грозовые тучи.
– Он украл ваши деньги, – с неохотой повторил Черда. – Все без остатка.
– Без остатка!
– Восемьдесят тысяч франков. Мы как раз этим и занимаемся – выясняем, где теперь деньги. Он уже согласен выдать мне ключ от ячейки, где их спрятал.
– Если вы хоть немного цените свою жизнь, ради вашего же блага надеюсь, что деньги будут найдены… – Герцог умолк и развернулся навстречу Маке, который, пошатываясь, вошел в фургон, обеими руками держась за искаженное от боли лицо. – Этот человек пьян? – возмутился Великий герцог. – Вы пьяны, сэр? Стойте прямо, когда говорите со мной.
– Это он меня так! – простонал Мака, не отрывая страдальческого взгляда от лица Боумана и стоя вполоборота к Черде. Никого вокруг он, похоже, не замечал. – Он подошел…
– Тихо! – Гром в голосе Великого герцога испугал бы и бенгальского тигра. – Боже мой, Черда, вы окружили себя самой бесполезной и безрукой сворой из всех, с кем я имел когда-либо несчастье встречаться.
Он оглядел внутренность фургона, не обращая внимания на трех закованных в кандалы мужчин, и сделал два шага к койке, где сидела Сесиль. Подойдя, он посмотрел на девушку сверху вниз:
– Ага! Сообщница Боумана, ну конечно. Почему она здесь?
– Боуман сопротивлялся, – Черда развел руками, – ну и…
– Заложница? Очень хорошо. Вот вам еще одна.
Герцог поймал Лайлу за руку и грубо пихнул через весь фургон; девушка споткнулась и, чуть не упав, тяжело плюхнулась на койку рядом с Сесиль. Ее и без того искаженное ужасом лицо застыло в ступоре непонимания.
– Но, Шарль!
– Молчать!
– Но, Шарль! Ведь мой отец… Вы сами говорили…
– Да вы просто молоденькая дурочка с башкой, набитой пухом и перьями, – с неприязнью ответил Великий герцог. – Настоящий герцог де Кройтор, с которым меня связывает лишь внешнее сходство, проводит экспедицию в верховьях Амазонки и, вероятно, варится сейчас в котле у дикарей где-нибудь в джунглях Мату-Гросу[42]. Я – не герцог де Кройтор.
– Нам это известно, мистер Стром… – с предельной учтивостью поддакнул ему Симон Сёрль.
В очередной раз выказывая поразительную стремительность, Великий герцог метнулся вперед и коротким ударом с правой отвесил Сёрлю громкую оплеуху. Тот вскрикнул от боли и, отшатнувшись, привалился спиной к стенке фургона. Несколько секунд все, кто находился в фургоне, потрясенно молчали.
– Нет у меня имени, – тихо произнес Великий герцог. – Названной вами персоны не существует.
– Простите, сэр, – пролепетал Сёрль, водя пальцами по пострадавшей щеке. – Я только…
– Молчать! – Великий герцог повернулся к Черде. – Боуман собирался вам что-то показать? Что-то передать?
– Да, сэр. И есть еще одно дело, которое мне нужно уладить.
– Ну-ну-ну! Так уладьте его поскорее!
– Да, сэр.
– Буду ждать здесь. После вашего возвращения нам предстоит серьезный разговор, Черда.
Тот кивнул с кислой миной, велел Месону присматривать за девушками, накинул куртку на запястье руки, в которой держал пистолет, и вышел, толкая Боумана вперед. За ним к выходу потянулись Сёрль с Эль Брокадором. Месон, не убирая ножа, с удобством устроился на стоявшем у стены стуле. Осторожно тронув ссадину на скуле, Мака пробормотал что-то невразумительное и тоже покинул фургон – наверное, отправился на поиски аптечки. Лайла, вконец расстроенная, вновь подняла на Великого герцога взгляд, полный боли и обиды:
– Шарль, как вы могли…
– Бестолочь!
Девушка сокрушенно смотрела на него; навернувшиеся на глаза слезы катились у нее по щекам. Сесиль обняла подругу и уперла в Великого герцога пристальный, осуждающий взгляд. Тот безучастно смотрел куда-то мимо нее, храня спокойствие и молчание.
– А ну, стой, – скомандовал Черда.
