Дикин попытался вырваться из хватки повара, но безуспешно, тогда он со всей силы, а точнее, с той, что у него еще оставалась, ударил Карлоса по лицу и туловищу. Чернокожий толстяк лишь осклабился еще шире. Медленно, весь трясясь от напряжения, Дикин начал выпрямляться, потянув с собой вверх и Карлоса. Тот даже не препятствовал ему в этом, целиком сосредоточившись на усилении своей удушающей хватки.
Обоим приходилось удерживаться на вероломной поверхности, и потому борьба их проходила в гротескно замедленном темпе. Карлос бросил взгляд влево: прямо под ними начался изгибающийся балочный мост, под которым разверзались глубины бездонного ущелья. Все сильнее вдавливая пальцы в шею Дикина, Карлос снова оскалился отчасти от яростной натуги, отчасти из уверенности в неизбежности своего триумфа. Однако как раз из-за своей чрезмерной самоуверенности или, скорее, из-за чрезмерного количества влитого в себя алкоголя он не сразу сообразил, зачем же Дикин поднял их обоих на ноги. А когда понял, было уже слишком поздно.
Вцепившись в одежду противника, Дикин неистовым рывком откинулся назад. Карлос, застигнутый врасплох и моментально потерявший равновесие на ледяной поверхности, рухнул вместе с ним. Тогда Дикин согнул ноги так, что его колени почти коснулись подбородка, уперся обеими ногами Карлосу в живот и пнул его со всей силой. Набранный при падении импульс в сочетании с яростным напором Дикина разорвали удушающую хватку Карлоса и вышвырнули его с крыши. Беспомощно размахивая руками и ногами, Карлос перемахнул через край моста и полетел прямиком в бездну ущелья.
Дикин поспешно схватился за вентиляционную трубу и глянул в пропасть. Кувыркаясь в воздухе, словно в замедленной съемке, Карлос растворился в вихрях пурги, и лишь протяжный, постепенно стихающий крик ужаса донесся из черноты внизу.
Уши Дикина оказались не единственными, которых достиг последний крик Карлоса на земле. Следивший за кофейником на плите Генри поднял голову и постоял немного, настороженно прислушиваясь. Однако никаких других подозрительных звуков не последовало, так что он пожал плечами и вернулся к кофейнику.
Тяжело дыша и массируя шею – это движение причиняло боль его травмированному правому плечу, сводя на нет облегчение, доставляемое шее, – Дикин полежал какое-то время возле отдушины, а затем осторожно перебрался к заднему краю крыши и спустился на площадку. Зайдя внутрь вагона, он зажег другую масляную лампу и возобновил обыск. Вскрыл еще два ящика якобы армейской медицинской службы. В них тоже оказались боеприпасы для винчестеров. Он уже собрался было оставить без внимания пятый, но вдруг заметил, что тот чуть длиннее предыдущих. Этого оказалось достаточно, чтобы вновь пустить в ход зубило. Ящик был заполнен серыми гуттаперчевыми мешками, которые часто использовали для перевозки пороха.
Затем Дикин решил вскрыть еще один, хотя тот и выглядел в точности как предыдущее. Однако этот ящик был набит небольшими цилиндрическими предметами длиной восемь дюймов, каждый был завернут в серую промасленную бумагу, явно водонепроницаемую. Дикин сунул парочку в карман, погасил лампу и прошел в переднюю часть вагона, где снял с круглого окошка служивший занавеской полушубок. Дикин как раз надевал его, когда увидел сквозь стекло, как задняя дверь второго вагона распахнулась и на площадке появился Генри. Он нес кофейник, две кружки и фонарь. Закрыв за собой дверь, стюард в легком недоумении огляделся по сторонам. По-видимому, Карлос не имел привычки оставлять вверенный ему пост.
Не мешкая, Дикин вернулся по проходу в заднюю часть вагона, вышел на площадку и занял позицию возле одного из смотровых окошек.
Подняв над головой фонарь, Генри открыл дверь и осторожно двинулся по грузовому вагону. Посмотрев налево, он замер на месте с выражением полнейшего неверия, в данных обстоятельствах совершенно простительного. Генри определенно не ожидал обнаружить, что с шести промасленных деревянных ящиков бесцеремонно содраны крышки, а их содержимое – патроны, порох и взрывчатка – выставлено на всеобщее обозрение. Медленно, чуть ли не сомнамбулически, он поставил кофейник и кружки на пол и направился в заднюю часть вагона, где снова остановился. Разинув рот и широко раскрыв глаза, он уставился на три вскрытых гроба – два с винчестерами и один с бренными останками преподобного Пибоди. Наконец, словно очнувшись от транса, Генри с безумным видом огляделся по сторонам, как будто желая удостовериться, что рядом не притаился помешанный вандал, учинивший разгром. Чуть поколебавшись, стюард собрался было вернуться в начало вагона, но вдруг передумал и устремился к задней двери. Дикин, уже изрядно поднаторевший в подобных акробатических упражнениях, взобрался на крышу.
