Генри вышел на площадку. Ему понадобилось несколько долгих секунд, чтобы в своем явно ошалелом состоянии воспринять информацию, доносимую органами зрения. Появившееся на его лице выражение потрясенного и даже зачарованного недоверия к факту отсутствия остальной части эшелона было таким чрезмерным, что выглядело чуть ли не пародией на искреннюю эмоцию. На какое-то время стюард превратился в каменное изваяние. Внезапно воля вернулась к нему, и он резко развернулся и скрылся за остававшейся открытой дверью. Дикин спрыгнул и неторопливо последовал за ним.
Промчавшись через грузовой вагон и по коридорам спального и первого вагонов, Генри в конце концов достиг офицерского салона, где, по идее, должен был мирно спать Дикин. Чутье не подвело стюарда: Дикина и след простыл. На этот раз Генри не стал тратить время на выражение изумления или какой-либо другой эмоции – пожалуй, его скорее удивило бы, окажись Дикин на месте, – а развернулся и побежал обратно. При переходе из первого вагона во второй его, надо полагать, занимало слишком много мыслей, чтобы одна из них подсказала ему взглянуть наверх, но даже если бы это и пришло ему в голову, крайне маловероятно, что он заметил бы притаившегося на крыше Дикина. Стоило Генри ворваться в коридор спального вагона, не потрудившись даже закрыть за собой дверь, Дикин спрыгнул на площадку и стал ждать, что будет дальше.
Долго ждать ему не пришлось. Послышался неистовый стук в дверь, а затем голос Генри, звучащий в полном соответствии с его состоянием – взвинченно:
– Ради бога, майор, скорее вставайте! Их нет, их нет!
– Какого черта ты там несешь?! – раздраженно, как и полагается бесцеремонно вырванному из объятий Морфея человеку, отозвался О’Брайен. – Можешь яснее?
– Их нет, майор, нет! Двух вагонов с лошадьми! Их больше нет!
– Что? Да ты пьян!
– Клянусь Богом, я трезв! Их нет, я вам говорю! А еще взломали ящики с патронами и взрывчаткой. И гробы. И Карлос исчез. И Дикин. Никаких следов обоих. Я слышал крик. Майор…
Остальное Дикина уже не интересовало, и он поспешил в первый вагон, где, миновав столовую, остановился перед купе Марики. Подергал ручку – дверь оказалась заперта, и тогда он воспользовался собственными ключами и вошел внутрь, тихонько закрыв за собой дверь. На столике возле койки приглушенно горел ночник. Дикин выкрутил его на полную яркость, положил руку на покрытое одеялом плечо спящей Марики и легонько потряс. Марика пошевелилась, повернулась, открыла глаза, затем открыла их еще шире, а потом и рот. На него тут же легла широкая ладонь.
– Нет. Вы умрете, если закричите. – Ее глаза округлились еще больше, и Дикин покачал головой, попытавшись напустить на себя ободряющий вид, что с учетом обстоятельств было непростой задачей. – Не от моей руки, мадам. – Большим пальцем другой руки он указал на дверь. – Ваших друзей. Они охотятся за мной. Если поймают, убьют. Можете меня спрятать?
Он убрал руку со рта Марики. И хотя дергающаяся жилка у нее на шее свидетельствовала об учащенном пульсе, страх ее оставил. В глазах, однако, все еще читалась настороженность. Беззвучно пошевелив губами, Марика наконец обрела дар речи:
– С какой стати?
– Спасти мою жизнь. А я спасу вашу.
Если на ее невозмутимом личике и отразилась какая-то реакция, то лишь непонимание, и она медленно покачала головой. Дикин отвернул ремень, пока не показалась изнаночная сторона, открыл небольшой кармашек на пуговице и извлек из него визитную карточку, которую продемонстрировал Марике. Та прочитала, сначала недоуменно, затем глаза у нее снова округлились, в конце концов она закивала, и на ее лице постепенно проступило осмысление. Из коридора послышались голоса. Марика соскользнула с койки и торопливо махнула рукой Дикину, который немедленно залез в постель, прижался к стенке купе и натянул на себя одеяло. Марика погасила ночник и только успела лечь, как раздался стук в дверь. Марика не отозвалась, сосредоточившись на раскладывании одеяла, чтобы как можно лучше прикрыть Дикина. Стук повторился, на этот раз более настойчиво.
Она приподнялась на локте и отозвалась сонным голосом:
– Кто там?
– Майор О’Брайен, мадам.
– А, входите… Не заперто!
Дверь отворилась, и на пороге возник О’Брайен, явно не намеревающийся проходить в купе. Марика не без возмущения поинтересовалась:
– Ну и зачем вам понадобилось беспокоить меня в столь ранний час, майор?
– Арестованный Дикин, мисс Фэрчайлд. Он сбежал, – извиняющимся тоном объяснил майор.
– Сбежал? Что за вздор! Куда можно сбежать в этой глуши?
– Об этом и речь, мадам. Бежать некуда. Поэтому мы и полагаем, что он все еще в поезде.
На лице Марики отразилось высокомерное недоверие.
– И вы полагаете, будто я…
Майор поспешил умиротворить Марику:
– Нет-нет, мисс Фэрчайлд. Мало ли, проскользнул к вам тихонько, пока вы спали…
– Что ж, он точно не прячется у меня под кроватью! – раздраженно выпалила Марика.
– Да, я вижу, мадам. Еще раз приношу свои извинения. – О’Брайен поспешно ретировался, что было для него весьма нехарактерно, и коридор огласил его удаляющийся топот.
