Под нажимом его голоса, равно как и рук, Марика и Клермонт пригнулись, и по их спинам проехалась иголками развесистая сосновая ветка.
– То есть самое безопасное, если следить за этими чертовыми свисающими ветвями, – закончил Дикин.
– И что дальше? – безмятежно осведомился Клермонт с видом человека, в любой момент ожидающего начала веселья.
– Будем ждать. Ждать и слушать. – Он распластался на крыше и прислонился ухом к отдушине.
Полковник немедленно последовал его примеру. Дикин протянул руку и уложил Марику рядом с ними.
– Вовсе не обязательно держать на мне свою руку, – холодно прокомментировала она.
– Это все из-за романтического окружения. Я очень восприимчив к таким вещам.
– Неужели? – От голоса Марики и вовсе повеяло стужей ночи.
– Да просто не хочу, чтобы вы грохнулись с чертова поезда.
На это Марика уже ничего не ответила.
– Они там, – тихо произнес Клермонт, и Дикин кивнул.
О’Брайен, Пирс и Генри, все с револьверами, в минутной нерешительности остановились в столовой. Первым заговорил маршал:
– Если Генри слышал крик и Дикин дрался с Карлосом, может, они оба выпали с поезда и…
В этот момент к ним присоединился губернатор, задыхаясь всего лишь после двух ярдов бега, если это вообще можно было назвать бегом.
– Моя… пле… мянница! Ее… нет! – просипел он.
Последовало непродолжительное растерянное молчание. Первым опомнился майор, который велел стюарду:
– Пойди посмотри, полковник Клермонт… Нет, я сам схожу!
Дикин и Клермонт переглянулись, и затем первый изогнулся и посмотрел через задний край крыши как раз вовремя, чтобы увидеть О’Брайена, промчавшегося из первого вагона во второй. Майор, как отметил про себя Дикин, даже позабыл об элементарной учтивости спрятать револьвер в кобуру перед обращением к начальнику. Дикин вернулся к отдушине, рассеянно обняв Марику за плечи. Если она и возражала, то вслух ничего не сказала.
– Так вы и Карлос не поладили? – поинтересовался полковник.
– Вроде того. На крыше грузового вагона. Он упал.
– Карлос? Упал? Этот милый веселый толстяк? – Способность Марики к восприятию новой, все более неприятной информации определенно была близка к истощению. – Но… вдруг он тяжело ранен? То есть лежит где-нибудь позади на обочине, околевает на таком морозе…
– Да уж, легкими его ранения назвать нельзя. Вот только он не на обочине, да и вообще ничего не чувствует. В тот момент мы как раз проезжали по мосту. Он падал очень-очень долго, пока не достиг дна ущелья.
– Вы убили его, – едва слышно прохрипела она. – Но это же убийство!
– У каждого свое хобби. – Дикин покрепче обнял Марику за плечи. – Или вы предпочли бы, чтобы на дне ущелья оказался я? Я был чертовски близок к этому.
Чуть помолчав, Марика сказала:
– Простите меня. Я веду себя как дура.
– Именно, – на удивление негалантно отозвался Клермонт. – Итак, мистер Дикин, что дальше?
– Мы захватим паровоз.
– На нем мы будем в безопасности?
– Да, как только обезвредим нашего друга Банлона. – В ответ на непонимающий взгляд полковника Дикин добавил: – Боюсь, да, полковник. Банлон.
– Поверить не могу!
– Призраки трех человек, которых он уже убил, еще как в это верят.
– Что? Трех человек?
– Это только те, про которых я знаю наверняка.
Клермонт весьма быстро смирился с новой реальностью и очень спокойно спросил:
– Значит, он вооружен?
– Не знаю. Скорее всего, да. В любом случае винтовка есть у Рафферти. Банлон ей и воспользуется, после того как сбросит солдата с поезда.
– Думаете, он может услышать, как мы приближаемся? Может дать нам отпор?
– Все возможно, полковник.
– Тогда не стоит ли нам занять позицию в поезде? В коридоре. На выходе на площадку. У меня есть револьвер…
– Безнадежно. Это отчаянные типы. При всем уважении, полковник, я очень сомневаюсь, что как стрелок вы способны на равных противостоять Пирсу или О’Брайену. И даже если у вас получится сдержать их, без адской пальбы дело никак не обойдется. А Банлон будет настороже уже после первого выстрела. Проникнуть к нему в кабину не получится, и он помчит в форт Гумбольдт без остановок.
– И что с того? Там мы будем среди друзей.
– Боюсь, нет. – Дикин предупредительно поднял палец и, осторожно выглянув через край крыши, проследил, как О’Брайен торопливо переходит обратно из второго вагона в первый, затем снова приник ухом к отдушине. Судя по тону майора, его обычной непринужденной веселости как не бывало.
– Полковника тоже нет! Генри, ты остаешься здесь. Никого не пускай – ни в какую сторону! Стреляй без предупреждения! Убивай на месте! Натан, губернатор, начнем с хвоста и обыщем каждый дюйм чертова поезда!
Дикин нетерпеливо махнул рукой вперед, однако Клермонт, стоя на коленях, не сводил завороженного взгляда с конца состава:
– Вагоны с лошадьми! Их нет!
– Потом, полковник, потом! Идемте!
