– Послушайте, дружище, похоже, вы совершенно не владеете ситуацией. Позвольте вам все объяснить. У нас есть три возможных варианта действий. Можно позволить китайцам прорыть туннель до конца, после чего мы тихонько проберемся внутрь, пройдем через него и освободим ваших жен. Но тут встает вопрос: что дальше? Наемники Хьюэлла нападут на местных моряков, и, при всем моем уважении к нашему военно-морскому флоту, они здесь будут как волки среди цыплят. После того как волки сожрут всех цыплят, они обнаружат наше отсутствие, вернутся и прикончат нас, а заодно и ваших жен. Причем женщин они могут убить не сразу. Еще мы можем забаррикадировать туннель, чтобы они не выбрались из него. Это задержит их где-то на час. Как раз столько времени им понадобится, чтобы вернуться, взять ваших жен и либо использовать их как живой щит, либо, приставив оружие к их головам, заставить нас сдаться.
Я сделал небольшую паузу, позволяя им все хорошенько осмыслить, но одного взгляда на их напряженные, каменные лица оказалось достаточно, чтобы понять: они уже все прекрасно осознали. Ученые смотрели на меня так, словно я им очень не нравлюсь, хотя, скорее всего, им просто не нравилось то, что я говорю.
– Вы сказали, есть еще и третий вариант, – напомнил Харгривс.
– Да. – Я тяжело поднялся со своего места и взглянул на Андерсона. – Простите, лейтенант, но я больше не могу ждать вашего врача. Мы и так потеряли слишком много времени. Есть и третий вариант, джентльмены. Самый реалистичный из всех. Как только они выберутся из туннеля или как только мы их услышим, группа из трех или четырех человек, взяв молотки и ломы, чтобы сбивать замки, и оружие на случай столкновения с охранниками, которые сторожат ваших жен, на лодке обогнут остров с южной стороны, высадятся и попытаются освободить женщин, пока Уизерспун и Хьюэлл не додумаются послать за ними своих людей, чтобы использовать в качестве заложников. В наши дни морские суда уже не зависят от весел и парусов. Быстрый моторный катер доставит нас туда за пятнадцать минут.
– Без сомнения, – грустно сказал Андерсон. Повисла неловкая пауза, затем он нехотя продолжил: – Видите ли, мистер Бентолл, у нас нет катеров.
– Повторите еще раз?
– Нет катеров. Нет даже весельной лодки. Извините.
– Послушайте, – медленно проговорил я, – мне известно, что морской бюджет подвергся серьезному сокращению, но если вы объясните мне, как моряки могут обходиться без…
– У нас были лодки, – не дал мне договорить Андерсон. – Четыре лодки на легком крейсере «Неккар», стоявшем на якоре в лагуне последние три месяца. Два дня назад «Неккар» ушел. На борту были контр-адмирал Гаррисон, который руководил всей операцией, и доктор Дейвис, отвечавший за проект «Черный крестоносец». Работы над ним…
– «Черный крестоносец»?
– Так называется ракета. Она еще не готова к запуску, но сорок восемь часов назад мы получили срочную телеграмму из Лондона с приказом немедленно завершить работу, а «Неккар» должен был немедленно отплыть к месту падения ракеты – это где-то в тысяче миль к юго-западу отсюда. Именно поэтому и выбрали этот остров: вокруг него открытый океан на случай, если с ракетой произойдет что-то не то.
– Так-так, – мрачно проговорил я. – Какое удачное совпадение. Телеграмма из Лондона. Готов поспорить, что с шифром был полный порядок, секретный код и телеграфные адреса указаны верно. Ваш связист и шифровальщики не виноваты, что купились на этот обман.
– Боюсь, я не понимаю…
– И почему «Неккар» отплыл, прежде чем ракету окончательно подготовили? – перебил я его.
– Ее уже почти подготовили, – вмешался в разговор Харгривс. – Доктор Фэрфилд завершил основную работу задолго до… кхм… своего исчезновения. Не хватало только специалиста по твердому топливу – я понимаю, что таких людей не очень много, – чтобы все подсоединить и подготовить систему зажигания. В телеграмме, где содержался приказ о немедленном выходе в море, говорилось, что такой эксперт должен приплыть на остров сегодня.
Я удержался и не стал представляться. Вероятно, телеграмму отправили через несколько часов после того, как Уизерспун узнал, что Бентолл, весь мокрый до нитки, провел ночь на жестком и неудобном рифе в лагуне. Сомнений в том, что Уизерспун – преступник, у меня не оставалось, но в то же время он был настоящим преступным гением. А вот я не преступник и не гений. Мы с ним играли в разных лигах: он в высшей, а я в самой низшей. В эту минуту я ощутил себя Давидом, который столкнулся с Голиафом и внезапно понял, что оставил свою пращу дома. Я рассеянно посмотрел на Андерсона, беседовавшего с краснолицым ученым по фамилии, кажется, Фарли. И вдруг несколько слов, сказанных кем-то, немедленно завладели моим вниманием и ошеломили не хуже плавающего в супе тарантула.
– Я не ослышался? Кто-то из вас упомянул капитана Флека? – осторожно спросил я.
– Да, – кивнул Андерсон. – Этот малый привозит на своей шхуне продукты и почту с Кандаву. Но сегодня он появится только днем.
Хорошо, что я заранее встал, а то мог бы упасть со стула.
