Два распределительных блока, которые я видел на внутреннем корпусе, приводились в действие перед запуском: переключатель, помеченный как «Вкл.», замыкал цепь зажигания, а тот, что отмечен как «Заряжено», приводил в действие систему уничтожения: если во время полета с ракетой что-то случится, например она отклонится от курса, то поступит электронный приказ к самоуничтожению. У обычных ракет, заправленных жидким кислородом или керосином, полет прерывался радиограммой, автоматически прекращавшей подачу топлива. Но перекрыть подачу уже воспламенившегося твердого топлива невозможно. Цилиндр, который я видел в верхней части ракеты посреди трубок с топливом, содержал в себе заряд тринитротолуола весом в шестьдесят фунтов. Он снабжался запалом, а в отверстие посреди запала вставлялся детонатор из гремучей ртути, приводимый в действие с помощью электричества. Его подключают к тому кабелю, что болтался неподалеку. Как и остальные системы ракеты, эта схема управлялась по радио. Определенный радиосигнал на нужной волне активировал электросхему в том же самом распределительном щитке, где содержался часовой механизм для запуска. Ток поступал в катушку, приводил в действие соленоидный переключатель – мягкий железный стержень посередине катушки, – цепь замыкалась, и детонатор в заряде с тротилом взрывался. И опять-таки Фэрфилд сомневался относительно результатов. Из-за взрыва тринитротолуола ракета должна была развалиться на части. Однако он не исключал возможности, что мгновенная смена температуры и давления может спровоцировать мощнейший детонационный взрыв.
Я подумал, что, если бы меня выбрали кандидатом для первого полета на Луну, я бы точно не полетел туда на «Черном крестоносце». Пусть летит кто-нибудь еще, а Бентолл останется на Земле и оттуда понаблюдает за взрывом.
Сев за пишущую машинку, я составил список, провода какого цвета и под какими номерами подсоединяются к какому топливному цилиндру. Затем вывел средние показатели из расчетов по временнóй последовательности, сделанных Фэрфилдом, и спрятал листок в карман. Едва я это сделал, как появился Хьюэлл.
– Нет, черт побери, я еще не закончил, – выпалил я, прежде чем он успел открыть рот. – Почему вы не можете оставить меня в покое?
– Долго еще? – спросил он раскатистым хриплым голосом. – Мы начинаем терять терпение, Бентолл.
– Ой как страшно! Еще минут пятнадцать. Оставьте у двери кого-нибудь из ваших людей. Я постучу, когда закончу.
Он кивнул и вышел. Я еще немного подумал, преимущественно о себе и о том, сколько мне еще осталось жить. Что там говорят психологи о невероятной силе человеческого разума и позитивного мышления? Если тысячу раз в день повторять, что нужно быть бодрым, неунывающим и здоровым, то именно так все и будет. Я попытался проделать нечто подобное, только немного по-своему. Старался представить себе Бентолла сгорбленным стариком с седыми волосами, но, похоже, позитивное мышление мне не очень-то помогло. Потому что перед глазами настойчиво маячил Бентолл с дырой в затылке. Возможно, это случится даже сегодня вечером. А в том, что это непременно произойдет, я даже не сомневался. Других ученых могут и пощадить, но не меня. Я должен был умереть и знал почему.
Я встал и оторвал шнурок от жалюзи на окне, но не для того, чтобы повеситься, пока не вернулись Леклерк с Хьюэллом, которые запытают меня до смерти или просто пристрелят. Я смотал шнурок и сунул его в карман брюк, после чего постучал в дверь. Тут же послышались шаги уходящего охранника.
Через несколько минут дверь снова распахнулась, на этот раз появились сразу и Леклерк, и Хьюэлл в сопровождении двух китайцев.
– Закончили? – коротко спросил Леклерк.
– Закончил.
– Хорошо. Приступаете к работе прямо сейчас.
Никаких спасибо, никаких поздравлений в адрес сообразительного Бентолла, справившегося с хитроумной задачкой. Сразу принимайся за дело, и без разговоров.
Я покачал головой:
– Все не так просто, Леклерк. Сначала мне нужно заглянуть в бункер.
– В бункер? – Его бледные, как у слепого, глаза уставились на меня. – Зачем?
– У вас там пульт управления пуском, вот зачем.
– Пульт управления?
– Маленькая коробочка с рычагами и кнопками для дистанционного радиоуправления различными схемами ракеты, – терпеливо объяснил я.
– Я знаю, что это такое, – холодно ответил он. – Чтобы подготовить ракету, вам не нужно его видеть.
– Не вам судить об этом, – высокомерно возразил я.
Леклерк вынужден был уступить мне, хотя и мог бы сделать это более элегантно. Он отправил охранника в кабинет капитана за ключами, и мы в полном молчании прошли те полторы мили, что отделяли нас от бункера. Надо сказать, молчание это было не самым приятным, но я не особенно переживал. Говорить мне все равно не хотелось. Мне хотелось смотреть, смотреть на белый блестящий песок, на переливающуюся сине-голубую лагуну, на безоблачное небо над головой. Я смотрел долго и внимательно, как человек, старающийся навсегда запомнить это прекрасное зрелище.
