Я выругался яростно и злобно. Леклерк улыбнулся:
– Значит, все-таки не учли, что я приму дополнительные меры предосторожности.
– Оставить людей под открытым небом, чертов убийца? Вы этого не сделаете, Леклерк!
– И что мне помешает? – Мутные серые глаза пристально глядели на меня. – То есть вы таки подстроили какую-то диверсию, Бентолл?
– Черт побери, я сделал все, что необходимо! – крикнул я. – Но вся загвоздка в нестабильности твердого топлива. Почитайте записки доктора Фэрфилда, и сами поймете. Никто не знает, что может случиться. Топливо еще не испытывали в таких масштабах. Идите-ка вы знаете куда, Леклерк! Если эта штуковина рванет, ни у кого в радиусе полумили не будет шанса уцелеть.
– Вот именно, – улыбнулся он.
Я вдруг понял, что на самом деле ему вовсе не до смеха. Леклерк прятал руки в карманах, но я все равно разглядел, что они сжаты в кулаки, уголок его рта нервно подергивался, и вспотел он слишком сильно даже для такой жары. Для Леклерка наступал решающий момент, когда он либо победит, либо проиграет. Он не знал, насколько безжалостным я могу быть, лишь предполагал, что я не остановлюсь ни перед чем, даже пожертвую невинными жизнями, чтобы остановить его. В конце концов, я уже говорил, что он может расстрелять всех матросов и офицеров на базе, мне все равно. Возможно, Леклерк считал, что со своей жизнью я не расстанусь так же легко, но для него это не имело особого значения. Он понимал, что мне известно, какая печальная участь меня ждет. Все его потрясающие планы, надежды и страхи были связаны с событиями ближайших нескольких минут. Взлетит ли «Черный крестоносец» или взорвется и распадется на мелкие осколки вместе со всеми его замыслами и мечтами? Он не мог этого знать. Ему придется рискнуть, другого выхода не было. Но если он рискнет и проиграет, то, по крайней мере, не позволит мне насладиться победой.
Мы свернули за угол ангара. В сотне ярдов от нас двумя неровными рядами сидели на земле моряки и ученые. Но среди них я не увидел ни одной женщины. Сидевших охраняли китайцы с карабинами наготове.
– Охрана не возражает, что им придется остаться здесь, когда запустят ракету? – спросил я.
– Они не останутся, а уйдут в бункер.
– И вы серьезно считаете, что мы будем сидеть здесь, как пай-мальчики, при отсутствии охраны?
– Будете сидеть, – равнодушно ответил он. – В бункере семь женщин. Если хотя бы один из вас дернется, их прикончат. Я не шучу.
Последнюю фразу он мог и не говорить. В серьезности его намерений не оставалось сомнений.
– Семь женщин? – спросил я. – А где мисс Хоупман?
– На оружейном складе.
Я не стал спрашивать, почему ее тоже не отвели в бункер, поскольку догадывался, каким будет ответ: либо она все еще без сознания, либо настолько плоха, что ее решили не трогать. Но я не стал просить, чтобы ее отвели в бункер. Если «Черный крестоносец» взорвется, шансов уцелеть у нее не больше, чем у всех нас, ведь склад находится меньше чем в сотне ярдов от ангара. Но лучше уж так, чем выжить в бункере.
Я сел в конце ряда около Фарли. Никто даже не взглянул на меня. Все не отрываясь смотрели на двери ангара и ждали, когда появится «Черный крестоносец».
Ждать пришлось недолго. Через тридцать секунд после того, как Леклерк и Хьюэлл оставили нас, из ангара с грохотом медленно выехали два здоровенных крана с «Крестоносцем» между ними. Двое крановщиков управляли движением платформ кранов. Две соединительные балки скрепляли тележки, на которых находились платформы кранов, с платформой, где стояла ракета, чтобы фиксаторы на кранах, поддерживающие «Черного крестоносца», оставались в одном и том же положении. Через тридцать секунд тележки остановились, и «Черный крестоносец» оказался точно посередине бетонной пусковой площадки. Крановщики спрыгнули вниз, убрали соединительные балки, а затем по сигналу одного из китайцев сели рядом с нами. Теперь ракетой будут управлять с помощью радио. Китайцы со всех ног побежали в бункер.
– Что ж, – уныло изрек Фарли. – У нас лучшие места на трибуне. Чертов убийца!
– Куда подевался ваш научный пыл? – спросил я. – Неужели вам не хочется посмотреть, как работает эта чертова штуковина?
Он злобно глянул на меня и отвернулся, а через мгновение важно произнес:
– За свою работу я не переживаю, там все должно хорошо сработать. Меня волнует другое.
– Не вините меня, если ракета взорвется. Ведь я всего лишь электрик, – заметил я.
– Мы обсудим это позже, на более высоком уровне, – мрачно пошутил он. – Как думаете, какие у нас шансы?
– Доктор Фэрфилд считал, что все должно получиться. Мне этого вполне достаточно. Я только надеюсь, что вы не перепутали провода и ракета не упадет нам прямо на голову.
– Не упадет. – Кажется, Фарли, как и все остальные, обрадовался возможности поговорить. Невыносимо сидеть и молча ждать. – Раньше все срабатывало. Никаких осечек. Наша новейшая тепловая система наведения работает безотказно. Движется точно по звездам.
– Не вижу ни одной звезды. Сейчас ясный день.
