Я устало поднялся, как древний старик, пытающийся в последний раз встать со своего смертного одра, порвал листок на клочки и бросил их на жиденькую, побуревшую от солнца траву. Взглянув в сторону бункера, я заметил, что из-за него появилось несколько человек. А между тем шхуна капитана Флека миновала пространство между рифами.
– Еще одна просьба, капитан Гриффитс. Когда Леклерк вернется, попросите его, чтобы он позволил вам и вашим людям оставаться под открытым небом, а не жариться в металлических сараях. Скорее всего, они сейчас начнут упаковывать вторую ракету, – я указал на ангар, где стояли два стальных ящика в двадцать футов высотой с прикрепленными к ним тележками, – чтобы подготовить ее к отправке. Скажите, что тогда он сможет поручить вас всего одному охраннику, а не четырем или пяти, которым придется следить за дверями и окнами, если они запрут вас в сараях, и у него освободится больше людей для погрузочных работ. Пообещайте ему, что не доставите никаких хлопот. Если испытания прошли удачно, Леклерк будет в хорошем настроении и, скорее всего, выполнит вашу просьбу.
– А зачем вам это, Бентолл? – В его голосе снова прозвучала неприязнь.
– Чтобы Леклерк не видел, что я с вами общаюсь. Если вам дорога жизнь, делайте, как я говорю.
Я побрел к стартовой площадке, чтобы оценить ущерб, нанесенный ракетой. Через пару минут я заметил краем глаза, что Леклерк и Гриффитс разговаривают, затем Леклерк и Хьюэлл направились ко мне. Вид у Леклерка был радостный, как у человека, чья самая большая в жизни мечта сбывалась у него на глазах.
– Значит, никаких махинаций с вашей стороны, Бентолл? – Очевидно он не хотел смущать меня и перехваливать за проделанную работу.
– Никаких махинацией.
Но со следующей ракетой я устрою вам настоящую диверсию, мистер Леклерк, можете не сомневаться.
– Все прошло успешно?
– Более чем. Точно в цель, и это после того, как ракета пролетела тысячу миль. Ладно, Бентолл, заканчивайте со второй.
– Сначала я хочу увидеть мисс Хоупман.
Улыбка исчезла с его лица.
– Я сказал, заканчивайте. Учтите, я не шучу.
– Сначала я хочу увидеть мисс Хоупман. Всего на пять минут. Не больше, я вам обещаю. Иначе сами подключайте вашу чертову ракету. Посмотрим, как быстро вы с ней управитесь.
– Почему вы так хотите ее увидеть?
– А это уже вас не касается.
Он взглянул на Хьюэлла, и тот едва заметно кивнул.
– Хорошо. Но только пять минут. Ясно? – Он передал охраннику ключ и жестом указал, куда идти.
Охранник открыл дверь оружейного склада и впустил меня. Я захлопнул за собой дверь. Возможно, он обиделся, но меня это совершенно не волновало.
В комнате было почти совсем темно, ставни закрыты. Мари лежала в углу на той же самой кушетке, на которой я спал тем утром. Я подошел к ней и опустился на колени.
– Мари, – тихо сказал я и осторожно тронул ее за плечо. – Мари. Это я, Джонни.
Она, вероятно, крепко спала и поэтому не сразу пришла в себя. Наконец зашевелилась и перевернулась под одеялом. Я видел в темноте только бледный овал ее лица и блестящие глаза.
– Кто… кто здесь?
– Это я, Мари… Джонни.
Она не ответила, и я повторил то же самое. Губы и подбородок у меня распухли и болели, и, возможно, она не разобрала моих слов.
– Я устала, – тихо проговорила она. – Очень устала. Пожалуйста, оставь меня.
– Мне так жаль, Мари. Честное слово, я готов был застрелиться. Я думал, они блефуют.
Снова никакого ответа, и я продолжил:
– Мари, что они с тобой сделали? Ради бога, скажи!
Она что-то пробормотала, но я не смог разобрать что, а затем прошептала:
– Со мной все хорошо. Пожалуйста, уходи.
– Мари! Посмотри на меня!
Она ничем не показала, что слышит меня.
– Мари! Посмотри на меня. Джонни Бентолл стоит перед тобой на коленях. – Я попытался рассмеяться, но смог только квакнуть, как лягушка, к тому же лягушка с бронхитом. – Я люблю тебя, Мари. Поэтому и запустил ту чертову ракету. И готов запустить еще сотню таких же. Ради тебя я сделаю что угодно: и хорошее и плохое, лишь бы никто больше не причинил тебе вреда. Я люблю тебя, Мари. Мне понадобилось слишком много времени, чтобы это понять, но ты ведь уже знаешь, что от такого дурака, как я, другого ждать не приходится. Я люблю тебя, и, если мы все-таки вернемся домой, я хотел бы на тебе жениться. Мари, ты выйдешь за меня? Когда мы вернемся домой?
Повисла долгая пауза, наконец Мари тихо сказала:
– Выйти за тебя? После того, как ты позволил им… Пожалуйста, уходи, Джонни. Оставь меня в покое. Я бы вышла за того, кто меня любит, но не за… – Она вдруг замолчала, а потом хрипло проговорила: – Я прошу тебя. Уйди.
