– Не останутся, – спокойно сказал Леклерк. – С этим я согласен. Но и с Россией, и с Америкой можно договориться. «Черный крестоносец» сделает это за нас. Как вы прекрасно знаете, его преимущество заключается в абсолютной мобильности, кроме того, ему не требуются специальные пусковые площадки. Мы разместим по две или три ракеты на дюжине судов, конечно не наших, ни в коем случае, а под фальшивыми флагами таких стран, как Панама, Либерия или Гондурас. Трехсот ракет будет достаточно, более чем достаточно. Мы отправим эти суда к берегам Советского Союза – в Балтийское море и к полуострову Камчатка, а также в Соединенные Штаты – к Аляске и Восточному побережью. Те корабли, которые приплывут в Россию, нацелят свои ракеты на стартовые площадки американских МКБР. Те, что окажутся у побережья Америки, нацелят свои ракеты на аналогичные места в СССР. Затем, примерно в одно и то же время, они будут запущены. Водородные бомбы посыплются на обе страны. Современные радарные станции, инфракрасные приборы поиска и обнаружения, сделанные со спутников фотографии конденсационных следов от межконтинентальных ракет, – все безошибочно укажет, что бомбы прилетели из России и Америки. А если и останутся сомнения, то их развеют полученные якобы из Москвы и Вашингтона радиограммы с призывами сдаваться. После этого две сверхдержавы примутся уничтожать друг друга. Двадцать четыре часа спустя никто уже не помешает нам творить в мире все, что угодно. Или вы видите серьезные недочеты в моих рассуждениях?
– Вы сошли с ума. – Даже я слышал, каким напряженным и хриплым стал мой голос. – Совершенно безумны.
– Если мы поступим в точности, как я вам сейчас обрисовал, я с вами соглашусь. Впрочем, этот вариант мы прибережем в качестве крайней меры. Но он выглядит слишком глупым и неблагоразумным. Облако радиоактивного пепла на какое-то время превратит северное полушарие в весьма неприятное место. Кроме того, мы хотели бы вести торговые отношения с такими богатыми и могущественными странами. Нет-нет, Бентолл, это всего лишь угрозы. Скорее всего, достаточно будет лишь указать на возможное развитие событий. Мы пригласим американских и советских наблюдателей посетить весьма впечатляющие испытания «Крестоносца», которого, наверное, переименуем. Продемонстрируем его мощь, грузоподъемность, дальность полета и точность попадания. Затем организуем утечку информации о дюжине кораблей, размещенных на стратегических позициях, и о наших намерениях спровоцировать войну на уничтожение между двумя странами. После этого мы отправимся в Австралию. Заметьте, какая в связи с этим может возникнуть интересная и деликатная ситуация. Одна из сверхдержав или даже обе могут нас атаковать. И как только это произойдет, водородные бомбы упадут на территорию этой страны. Предположим, это будет Америка. Бомбы уничтожат стартовые площадки их МКБР и стратегические аэродромы. Но откуда прилетят эти бомбы? От нас, ведь Америка соберется нападать на нас? Или из России, где решат воспользоваться удачным моментом, чтобы уничтожить Соединенные Штаты и не получить немедленного ответа? Ведь у американцев не будет никаких доказательств, откуда были отправлены водородные бомбы, и в США могут решить, что ракеты вылетели с тех кораблей, о стратегическом размещении которых стало известно. Но обратите внимание, независимо от того, поверит ли Америка, что бомбы сбросили мы, им все равно придется начать массированную атаку на Советский Союз, ведь бомбы могли прилететь и оттуда. Если американцы будут слишком долго ждать перед нанесением ответного ядерного удара, Соединенные Штаты просто исчезнут. Похожая ситуация с еще большей вероятностью произойдет, если мы запустим ракеты на территорию СССР. В результате, Бентолл, обе сверхдержавы поймут, что если одна из них нападет на нас, это приведет к ядерной катастрофе, которая может уничтожить их обеих. Поэтому никто нас даже пальцем не тронет, более того, они объединят усилия, чтобы помешать третьим странам вроде Британии или Франции напасть на нас. И я еще раз хочу спросить: видите ли вы какой-нибудь изъян в моих рассуждениях?
– Вы сошли с ума, – повторил я. – Окончательно и безнадежно.
Но это были только слова. В моем голосе больше не осталось уверенности. Нет, он не походил на одержимого. И не говорил, как человек, сошедший с ума. Но все сказанное им звучало безумно из-за своей абсурдности. Причем абсурдным выглядел беспрецедентный размах шантажа и блефа и беспримерность тех жутких угроз, на которых этот шантаж основывался. Однако в самом шантаже, блефе и угрозах я не видел ничего безумного. И если вы не находите безумия в явлении обычных масштабов, оно не обязательно должно возникнуть, когда эти масштабы вырастут в немыслимых пропорциях. Поэтому, вполне возможно, Леклерк вовсе не сумасшедший.
– Посмотрим, посмотрим.
Он повернулся, когда входная дверь открылась, и быстро выключил свет, кроме маленькой лампочки над пультом управления.
