При этом она показывала на пальцах.
Потянулись дни. Мы с Герби делали все новые ролики для неккарца, а Лира ходила к нему и учила русскому языку. А также готовила ему еду. Надо сказать, он показывал прекрасные навыки подражания. Было что-то пугающее в том, как он не просто повторял слова, но делал это моим голосом, в точности копируя тембр и интонацию. А за Лирой повторял уже ее голосом.
Ксенобиолог ожидала, что неккарец станет учить ее своему языку и процесс пойдет параллельно. Однако он сосредоточился на изучении нашего языка и на своем больше не говорил, когда понял, что мы его не знаем. Это единственное, что огорчало Лиру. Она-то надеялась выучить неккарский.
Интересно, что даже самые невероятные события могут стать рутиной. Оживший неккарец – фантастика, чудо! Но несколько дней спустя уже как бы и не чудо. Просто часть нашей корабельной жизни и научной работы. Конечно, я заходил к нему, принося все новые видеоролики, но Лира общалась с ним больше. Наш гость так быстро учился русскому языку, что уже через неделю мог поддерживать простой разговор. Благодаря которому узнал, что находится на звездолете человеческой расы. Разумеется, он осторожно спрашивал про своих, но Лира уходила от ответов.
В какой-то момент я перестал монтировать специальные ролики и начал показывать информационные видео, которые были сделаны в Федерации для школьников. Неккарец смотрел с огромным интересом и демонстрировал просто феноменальные успехи в изучении нашего языка. Даже с падежными окончаниями почти не было проблем.
– Спасибо за еду и воду, – сказал он мне на десятый день моим же голосом.
– Пожалуйста, – ответил я. – Еда нормально усваивается? Нет проблем?
– Проблем нет. Хорошая еда.
Сердце колотилось при мысли о том, что я говорю с живым неккарцем. Я уже разговаривал и с муаорро, и с таэдами, но то было другое. Неккарцам я посвятил значительную часть жизни, они стали для меня в каком-то смысле родными. Но притом оставались мертвыми. И вот я говорю с одним из них, да еще и по-русски!
Интересно, что у неккарца была мимика, но совершенно нечитаемая для нас. Нечеловеческая. Невозможно было понять – он улыбается, хмурится или же это просто естественное движение лицевых мышц при извлечении звуков.
Несколько раз к нему ходил Келли – Лира согласилась, что это имеет смысл для обогащения познаний неккарца о людях.
– Привет, это я, люди, – заявил Келли, показывая на себя пальцем. – Твоя моя понимай?
– Ну зачем он коверкает язык! – воскликнула Недич. – Идиот!
Мы с ней следили через экран планшета в соседней каюте, как обычно.
– Привет, – ответил неккарец голосом Келли. – Моя твоя понимай.
Лира застонала.
– Круто! – продолжил мой друг. – Я пилот этого звездолета. Веду его через космическую пустоту, вжух-вжух. Понимаешь?
– Понимаю. На моем звездолете тоже был пилот. Вжух-вжух. Ты не знаешь, где он сейчас?
– Спроси лучше других. Я был в отключке до недавнего времени. Они знают лучше.
И неккарец спрашивал. Чем лучше он осваивал наш язык, тем чаще задавал и мне, и Лире вопросы, на которые нам приходилось давать уклончивые ответы. Ксенобиолог боялась, что он не выдержит правды и наложит на себя руки. И все же бесконечно уходить от ответов мы не могли.
Наконец однажды за завтраком она заявила:
– Мы должны ему сказать.
– Еще рано, – ответил я.
На самом деле было совсем не рано. Просто никто из нас не знал, как это сделать. И не хотел быть тем, кто сообщит неккарцу ужасную новость о том, что его мира больше нет. Лира продолжила:
– Мы не можем оттягивать это вечно. Он просит доставить его к своим…
– Что такие мрачные? – бодро спросил Келли, заходя в кают-компанию.
– Обсуждаем, как сообщить неккарцу о том, что его цивилизация вымерла. Как и когда.
– Чем раньше, тем лучше, – сказал Келли, открывая холодильник.
– Вопрос еще в том, кто скажет.
– Ну давайте я, – предложил мой друг, доставая замороженный гамбургер и бутылку кваса.
– Нет уж, не надо! – воскликнула Лира.
– А как бы ты это сделал? – поинтересовался я.
Келли положил гамбургер в микроволновку и включил ее, прежде чем ответить:
– Пластырь лучше отрывать быстро. Я бы сказал: дружище, в жизни случается всякое дерьмо. Твоим родичам не повезло: они все померли. Уже давно. Мои соболезнования. Но зато ты живой, а значит, не все так плохо. Ну и вывел бы на позитив в конце.
Микроволновка пикнула, закончив разогрев гамбургера.
– Пожалуй, лучше я ему сообщу, – предложила Лира. – А то после такого объяснения он точно наложит на себя руки.
– Ладно, я скажу сам.
После этой фразы Лира и Келли одновременно посмотрели на меня так, будто именно ее и ждали. Уж не сговорились ли они, чтобы подтолкнуть меня?
– Я скажу… завтра утром.
Целый день на подготовку – казалось бы, немало. Но на самом деле мало!
Я поручил остальным провести экскурсию для неккарца по звездолету – пусть не чувствует себя пленником, – а сам сидел в каюте и думал, как завтра сообщить ему правду. Вспомнились офицер космофлота и священник-капеллан, пришедшие к нам в дом рассказать о смерти отца. Оказавшись на их месте, я впервые осознал, что им было не так уж легко в тот день.
