Черный ксеноархеолог полностью

«Этот бункер был построен не ими. Владельцы бункера не приглашали их войти. Проникновение со взломом на чужую собственность является преступлением по вашему гражданскому закону и грехом по закону Божьему. У неккарцев это тоже не считалось нормальным. Если кто-то вломится на твою дачу и заберет оттуда то, что ему понравится, вряд ли тебя удовлетворят его слова о том, что дом ему показался заброшенным. Или что он хотел таким образом обогатить свои знания о тебе. Если одно и то же действие является плохим по отношению к твоей даче, каким образом оно станет хорошим по отношению к зданию, построенному другой цивилизацией? Хозяева жестоки, но если бы неккарцы просто жили своей жизнью и не вламывались на мой аванпост, никто бы их не уничтожил. Я бы их не уничтожил».

Тон Гемелла был раздраженным. Воспоминания о том событии взволновали его.

«На самом деле это твоя вина, – мысленно ответил я. – Она тебя жжет, вот ты и хочешь свалить ее на других».

«Мной двигала программа, которой я физически не мог противиться. Неккарцами – нет. Они могли не прилетать, а прилетев, могли ограничиться внешним осмотром и улететь. У них был выбор, а значит, есть и вина».

Я спохватился, осознав, что общаюсь с Гемеллом так, словно он и в самом деле был Смотрителем-муаорро, а не порождением моего расколотого сознания, возникшим на субстрате чужих воспоминаний. Моему второму «я» точно не нужно терзаться виной, так что если он считает, что не виноват, то и ладно. И он действительно не виноват, потому что не является Смотрителем аванпоста. Гемелл – лишь эхо воспоминаний убитого существа.

– Где сейчас эти Хозяева? – спросил неккарец, снова уставившись на меня.

– Судя по всему, они давно уничтожены другой космической цивилизацией.

– Значит, все, кто причастен к истреблению моего народа, уже мертвы. – Голос его дрогнул. – Кроме меня.

Мне стало страшно. Опасения Лиры о том, что на фоне потрясения от новостей он наложит на себя руки, казались теперь весьма обоснованными. Вот, допустим, схватит сейчас со стола «авторучку» и пробьет себе какую-нибудь артерию… И что я буду делать?

– Ты не виноват.

– Я не виноват, – повторил неккарец со странной интонацией: то ли утвердительной, то ли вопросительной. – Могу ли я попросить у вас больше картинок с наших планет?

– Да. Я принесу все, что у меня есть в базе. Это много.

– Спасибо. Если позволите, я хотел бы побыть один. Какое-то время.

– Конечно. – Я встал и показал на «авторучку». – Можно я возьму это?

– Да.

В коридоре меня ждали Герби, Лира и Келли.

– А ты мастер убалтывать! – похвалил пилот. – Когда он вскочил, то готов уже был броситься на тебя, но ты так хладнокровно его усадил!

Лира считала, что неккарец собирался покончить с собой, но тоже была в восторге от моих способностей переговорщика. И они оба одобряли то, что я вынес «авторучку», чтобы он не убил себя или меня.

Поручив им продолжать наблюдение за нашим гостем, я отправился в свою каюту. Сказал, что буду готовить для него материалы по неккарским планетам. Но на самом деле рухнул на койку в изнеможении. Надо было немного прийти в себя после напряженного разговора.

«Ты стал слишком изнеженным, – заметил Гемелл. – Вставай, у тебя много работы!»

– Слушай, спасибо за помощь при разговоре, но теперь ты можешь опять вернуться к молчанию.

«Нет».

– В смысле «нет»?

«Я дал тебе обещание молчать, а затем ты освободил меня от этого обещания. Второго обещания молчать я не давал».

– Да чтоб тебя!

Молчать он и впрямь не стал. А мне пришлось встать и начать готовить обещанное неккарцу – все фото и видео неккарских планет. Их у меня оказалось много. Долго колебался: включать ли то, что я снял во время научной экспедиции? Вдруг та мертвая неккарка с ребенком окажется его родственницей? Шанс один на миллион, и все же… Теперь мои восторженные научные комментарии казались неуместными. Но Гемелл убедил меня включить.