Я тоже это расслышал: вдоль дороги, по обеим ее сторонам, треск стоял, будто земля лопалась. Буффало остановился и развернулся. Девочка, стоявшая возле Соголон, схватила свои пожитки и рывком извлекла из них коротенькое копье. Земля продолжала трещать, и девочка схватила Соголон, помогая той удержаться на лошади. Буффало пустился рысцой, а Уныл-О́го уже собирался посадить меня к себе на плечи. От трещавшей земли исходили жар и запах серы, отчего мы закашлялись. А еще доносилось старушечье кудахтанье – все громче и громче, пока не превратилось в глухой гул.
– Надо бежать, – произнес Мосси.
– Мудрый совет, – кивнул я, и оба мы побежали к лошади.
Уныл-О́го надел свои перчатки. Треск и гул делались громче, пока что-то не лопнуло – прямо посреди дороги, с визгливым скрипом. Колонна, башня, которая накренилась и треснула, роняя целые куски кладки. Еще три, прорвав землю, встали справа, как обелиски. Соголон была чересчур слаба, чтоб конем править, и девочка вовсю давила его коленями. Конь пустил было галопом, но шевелящаяся, треснувшая башня распалась и обратилась в женщину. Больше коня, темная и чешуйчатая ниже пояса, она продолжала выползать из-под земли, будто тело у нее было змеиное. Она вымахала высотой в два дерева и наклонилась к коню, а тот вздыбился на задних ногах и сбросил обеих всадниц. Кожа женщины отливала луной, но то была белая дорожная пыль, облаком клубившаяся в воздухе. На обеих сторонах дороги выросли еще четыре, у этих были тонкие ребра, что выпирали из-под кожи, полные груди и лица с темными глазами, а дикие лохмы волос взметались языками пламени. Создания с правой стороны дороги покрылись пылью, а те, что слева, – кровью. А еще это – хлопанье крыльев, хотя ни у одной из проросших женщин никаких крыльев не было. Она вдруг нагнулась и сшибла Мосси с лошади. Взметнула рукой – и на той отросли когти. Могла бы порезать его в месиво – он и перевернуться не успел бы. Я прыжком прикрыл Мосси и топориком хватил женщину-башню по руке, кисть отрубил. Та закричала и отступила.
– Мэйуанские ведьмы, – выговорила Соголон. – Мэйуанские ведьмы, он… они в его власти.
Одна из них схватила лошадь Мосси. Уныл-О́го подбежал к ней, ударил, но ведьма по-прежнему держала лошадь, та была слишком велика для нее, чтобы съесть, но вполне мала, чтобы утащить за собой в провал. Уныл-О́го прыгнул с разбегу и оказался у нее на плече, ноги его крепко обвили ведьмину шею. Она качалась вверх-вниз, кругом крутилась, стараясь сбросить его, а он знай себе молотил ее по лбу, пока мы не услышали, как что-то хрустнуло, и женщина-башня бросила лошадь. Мэйуанская ведьма схватила Уныл-О́го и отшвырнула его. Он покатился в пыли, пока не остановился, чтоб тут же оказаться на ногах. О́го уже обезумел. Ведьма (из тех, что в крови) ухватила Буффало за рога, чтоб в сторону его отбросить, но ничто не могло сдвинуть быка с места. Он попятился, таща ведьму за собой. Я запрыгнул быку на спину и метнул в нее топорик, но она увернулась и отпрянула назад, почти съежившись. Уныл-О́го прыгнул на спину к ведьме, покрытой пылью, весь он ростом был примерно с ее вылезшую из земли часть. Ведьма крутилась, тряслась, ударить пыталась, однако Уныл-О́го удержался. Обеими руками он обхватил ведьмину шею и сдавил, пока она не задохнулась. Схватить его у нее не получалось, а потому ведьма росла и опадала, а еще тряслась, пока у него ноги в воздухе не повисли, и тогда вцепилась когтями в его правое бедро. И все ж он ее не отпустил. Сжимал шею, пока женщина не упала. Еще две проросли и кинулись на Соголон с девочкой. Пока я бежал к ним, перепрыгивая через Мосси и криком призывая Буффало за собой, девочка подняла свое копье и всадила его прямо в нависшую ладонь ведьмы. Та взвизгнула, а я прыгнул быку на рога, чтоб он подбросил меня повыше к ней. С двумя топориками наголо, рубанул обоими ей по шее и срубил голову, так что голова повисла, качаясь на лоскуте кожи. Другая ведьма подалась назад. Мосси посмотрел на меня. Ведьма заходила ему со спины. Я бросил ему топорик, он поймал его и, развернувшись всем телом, с маха, со всей силы рубанул ей по горлу. Ему по горлу. У этого ведьмака длинная борода была. Две последние, одна пыльная и одна кровавая, поднялись в воздух до того высоко, что казалось, сами себя из земли выдернут и улетят. Однако обе нырком слетели обратно. Я бросился к ним, и они убежали, нырнув в землю, как ныряют птицы в море.
– Никогда не знал, что ведьма на ведьму нападает, – сказал я. Соголон, все еще сидя на земле, отозвалась:
– На тебя они не напали бы.
– Что? Да я дрался со всеми ними, женщина.
– Не говори мне, что ты никогда не видел, как все они бежали от тебя.
– Это потому, что меня по-прежнему прикрывает Сангома.
– Ведьмы, они из плоти, а не из железа или магии.
– Может, их страшит ку, рожденный мужчиной, – сказал я.
– Ты таки спал вчера ночью?
– Как думаешь, ведьма?
– Не беспокойся, о чем я думаю. Так спал?
– Как я и сказал: как думаешь?
Девочка схватила свое копьецо и подняла его над плечом.
– Ты вчера всю ночь провел без сна?
