– Женщина-дитя, что это ты вытворяешь? – Я посмотрел девочке прямо в глаза. – Соголон преподала тебе два урока, и ты решила, что способна бросить в меня копьем? Давай проверим, пробьет ли твое копье мою кожу раньше, чем мой топорик разрубит тебе лицо.
– Соголон, он не спал всю ночь. Я был с ним, – сказал Мосси.
– Тебе незачем ручаться за меня.
– А тебе незачем все время злобствовать с людьми, которые бок о бок с тобою.
Мосси качал головой, проходя мимо меня. Девочка помогла Соголон подняться. Вернулся Уныл-О́го, вытянув руки, словно потерял что-то.
– У твоей лошади две ноги сломаны, – сказал он.
– Делать нечего, придется…
– Если Аеси не влез к тебе в сон, значит, он найдет какой-то другой способ проследить за нами, – сказала Соголон.
– Если только ты не намекаешь на мои фантазии наяву о принце Омороро с его премиленьким кузеном, я отвечу: нет.
– А как насчет префекта?
– Что насчет меня? – спросил Мосси.
– На тебя он на первую напал, Соголон, – напомнил я.
– А на тебя он вовсе никогда не нападал.
– Возможно, мои руны действуют лучше твоих рун.
– Ты тот, кто способен вынюхать мальца. Может быть, ты ему нужен.
Мы шли через густой лесной кустарник, пока не увидели пляску звезд над открытой саванной, где поблизости находился дом того человека, который, по словам Соголон, был ей обязан. Мосси шагал рядом, только часто морщился. Обе его коленки были разбиты, как и локоть у меня.
– Не понимаю, как ты можешь узнавать, – признался мне Мосси.
– Что я узнаю?
– Почему след мальца то совсем свежий, то мигом пропадает, потом опять – свежий.
Позади меня шагал Буффало, а за быком – Уныл-О́го.
– Они пользуются десятью и еще девятью дверями.
Подели дом владетельного лорда в Конгоре на шесть. Получится домик всего в одну комнату с арочным входом и стенами из глины со скрепляющим раствором. Теперь поставь еще одну комнату поверх первой, потом еще одну, и еще, и еще, потом еще одну и еще одну сверху той, а над ними крышу, изогнутую, как луна, урезавшая себя вполовину. Таков и был дом этого человека, дом, что походил всего на одну колонну, какую срезали и отправили на горную дорогу Долинго. Владелец поджидал возле своего жилища, жуя кат, и не удивился, увидев, что мы подъезжаем. Прошло три ночи, как мы уехали из Конгора. Соголон едва не свалилась с коня, когда стала спешиваться. Владелец указал на вход, и девочка помогла Соголон войти. Затем он вновь уселся на крыльцо и вновь принялся жевать.
– Взгляните на небо,
Мосси взял меня за руку и сказал:
– Ты хоть с кем-то знаком, кто умом не тронулся?
Я ему не ответил, он сам бы ответа не нашел, спроси я его о том же, зато подивился про себя, единственный ли я, кто заметил, что этот человек как две капли воды похож на домовладельца в Конгоре. Леопард заметил бы. И сказал бы об этом.
– У тебя брат на севере отсюда есть? – спросил я.
– Брат? Ха, мать моя, она б тебе сказала, что один пацан – и то уже на одного лишний. Она жива еще, мать-то моя, все еще подзуживает меня, чтоб первым умер. Только он сильно ее колотит, ведь колотит же? Очень сильно он ее колотит. Сильней, чем все ее духи кровавые.
– Духи кровавые?
– Он колотит ее до упаду, а значит, он близко, а значит, он прям у тебя за спиной. Понимаешь, о ком я?
– Кто такие духи кровавые?
– Никогда ни на этом свете, ни на другом каком не произнесу я его имени. Такой, с черными крыльями. – И, сказав это, он засмеялся.
В то утро девочка выписывала белой глиной руны на двери Соголон.
– Она тебя этому научила, когда вы обе пропали? – спросил я ее, но она ничего не ответила.
Хотел сказать, что она свое пренебрежение ко мне понапрасну растрачивает, но промолчал. Она увидела, что я к двери направляюсь, и преградила мне путь. Губы плотно сжаты, глаза до щелочек сужены: она смотрелась девочкой, которой велели последить за младшими ребятишками.
– Женщина-дитя. Ни сила, ни ловкость не помешают мне войти в эту комнату. – Она выхватила нож, но я выбил его у нее из руки. Она потянулась за другим, и я, посмотрев на нее, предложил: – Попробуй, ударь им меня.
Она долго всматривалась в меня. Я видел, как дрожали у нее губы, как хмурились брови. Удар был внезапен, но ее рука проскочила мимо моей груди. Снова удар – и нож в ее руке отскочил обратно к ней. Удар следовал за ударом, она целила мне в грудь и в шею, но нож меня не коснулся. Она ударила в глаз, и нож пролетел у меня над головой. Я подхватил его. Она попыталась ударить мне коленом по яйцам, только я перехватил колено, а ее толкнул в дверь. Она, шатаясь, поковыляла спиной вперед и едва не упала.
– У вас двоих времени слишком много, – буркнула Соголон от окна.
Я вошел и сразу увидел, как из ее рук выпорхнул голубь. Она потянулась к клетке и достала второго. Вокруг лапки у него было обернуто что-то красное.
– Сообщение Королеве Долинго ожидать нас. Они не очень-то жалуют тех, кто является без уведомления.
– Два голубя?
– Тут в небесах ястребы летают.
