– Как вы сказали, Игорь Андреевич, я прослушала, простите?
– Я говорю, что на олимпиаде будут совсем другие учителя, будет строго соблюдаться безопасность и условия честности участия, телефоны заберут, шпаргалки пронести не получится, но ты не волнуйся, ты всё знаешь отлично. Мы уже миллион раз всё прорешали. Я уверен, первое место твоё.
– Вы верите в меня, Игорь Андреевич, правда? – Маринка приподнялась со стула навстречу к учителю.
– Вообще не сомневаюсь в твоих знаниях, – ответил тот, покашляв и чуть подавшись назад.
Маринка вышла из-за парты и подошла к шкафу с учебными пособиями. – А не могли бы вы ещё раз объяснить мне вот этот момент…
Она наугад вытащила с полки книгу, открыла её и ткнула пальцем в абзац, сама не видя, о чём там написано. Да это было и неважно, ибо она ощутила, как зажглась тонкая кожа под кулоном на её груди, и поняла, что час настал. «Солнце» пульсировало, оживало и эти волны проходили по всему телу, прокатываясь по животу, ногам и спускаясь в кончики пальцев, а затем возвращаясь назад к макушке, повелевая ей действовать. Игорь Андреевич поднялся и приблизился к ней, она ощутила это, не оборачиваясь. Мгновение он стоял позади неё неподвижно, а затем ладонь его опустилась на её талию, потянула к себе, развернула лицом к лицу, и Маринка, перестав дышать, увидела совсем рядом с собою его серые глаза за стёклами очков. Не отрывая от неё взгляда, он снял очки, и, положив их на полку шкафа, убрал прядь Маринкиных светлых кудряшек за её ушко.
– Ты мне очень нравишься, Марина. Давно, – прошептал он.
– Нравлюсь? – едва выдохнула девушка.
– Да. Даже больше. Я… я люблю тебя.
– И я… вас… тебя… люблю, – Маринка закрыла глаза и тут же ощутила его губы на своих губах. Сердце бешено запрыгало в груди.
– Это неправильно, так нельзя, – услышала она словно бы сквозь пелену, когда он осторожно и бережно опустил её на парту, склонившись к ней всем телом…